Но на этот раз энергию, исходящую от Хасана трудно было назвать аурой. Это было именно чувство присутствия. По силе и ощущениям это напоминало ауру, которую оставляло само облако Мира Теней, только вся эта сила была сконцентрирована в одной точке. Казалось, будто вся темная магия… нет, вообще вся магия Созидания на свете собрана в одном месте. На какой-то миг Мал Ксану и Мелипсихоне даже показалось, будто их собственная магическая сила исчезла, была затянута в себя этой единственной точкой. Это не было правдой — их магия никуда не делась, она просто вдруг оказалась незначительно мала.

— Кому принадлежат эта рука и аура?
– поинтересовался Мал Ксан.

— Мне, - ответил Хасан.

— Все понятно… - пробормотал лич.

Когда-то давно он получил предсказание…

— Тебе не изменить этот мир, - сказала старая ведьма.
– Ты слишком слаб. Но поймешь ты это лишь за минуту до смерти.

Хасан ударил посохом в землю, создавая… яму внутри другой ямы. Они с личем вновь полетели вниз, а Ир’шаз остался висеть в воздухе посередине ямы. Еще в полете некромант взмахнул посохом… Где-то, теперь уже совсем далеко наверху, Мелипсихона повернулась спиной к Сар’ару и, спотыкаясь, побежала к яме. Впрочем, призрак и не подумал ее преследовать. Некромантка подбежала к расселине, но вдруг с криком упала на землю и скорчилась от боли. Из последних сил она проползла три фута по земле и заглянула за край. Внутри было достаточно темно, но Мелипсихоне не нужно было что-то разглядывать. Она лишь визуально подтвердила то, что почувствовала десятью секундами ранее — Мал Ксан лежал на земле, пригвожденный к ней посохом Хасана.

— Господин, постой… - прошептала колдунья, неимоверным усилием перегибаясь через край ямы и отправляясь в полет с высоты тридцати футов. Однако, ей не суждено было достигнуть дна — Ир’шаз почувствовал приближение гибели и воспользовался своим последним шансом выжить — крылатой тенью помчался он навстречу падающей Мелипсихоне и скрылся внутри ее тела. Сознание женщины полетело куда-то в темноту и она уже не помнила, как тряпичной куклой упала на землю. Однако, через еще сохранившуюся духовную связь до нее донеслись последние слова лича:

— Хасан… Важен сам план, а не тот, кто его выполняет.

***

Облако теней начало развеиваться. Чернокнижники, наблюдавшие за боем (а вернее, за окутавшим поле боя облаком) издалека, теперь решились приблизиться. На месте, где прежде стояла палатка Мал Ксана, осталась только большая дыра в земле. На краю этой дыры стояли Сар’ар и гном в черной ливрее.

— Эээ… господин Нортваллей, - нерешительно, но достаточно громко крикнул гном.
– Госпожа Мелипсихона жива?

— Пульс есть, но она ни на что не реагирует, - донесся снизу голос Хасана.

— Возьмите в коробке у нее за спиной веревку. Только будьте осторожны и не вытряхните случайно что-то лишнее.

Это предупреждение было весьма уместно — коробка Мелипсихоны чудесным образом вмещала кучу вещей. В первую очередь в глаза бросились рукоятка двуручного меча и древко алебарды. Где-то в глубине можно было разглядеть очень старый зонт. Выудив из коробки веревку, Хасан прикрепил ее к древесному корню и приказал тому вырасти на поверхность.

— Сар’ар, вытягивай нас!
– крикнул он.

— Пожалуйста, господин, возьмите и госпожу Мелипсихону тоже, - напомнил гном, но это было излишне — некромант и не собирался оставлять кого-либо в этой яме. Одной рукой он прижал к себе обмякшее тело некромантки, а другой — останки Мал Ксана. Хорошо, что веревка была крепкой, а призраки обладали огромной силой.

Вокруг ямы собралась уже достаточно большая толпа — Вакилла, Церцея, Зазингел, Амелия, Старик, ведьмы — все они были здесь.

— Надо же, живой… - пробормотала Змея.

— Ага… - прошептала Вакилла, которая с трудом преодолевала желание броситься повелителю на шею.

Хасан передал тело Мал Ксана Сар’ару, а тело Мелипсихоны — гному.

— Попробуй ее вылечить, хотя я не думаю, что ей что-то поможет, - сказал некромант.
– Можешь допускать к ней кого угодно, но если один из вас попытается сбежать, я убью обоих. Это ясно?

— Разумеется, - поклонился гном.

— Сар’ар, позаботься о теле лорда Ксана, пока у нас нет времени на погребальный костер. Зазингел, как только солнце зайдет, пусть войска начинают отходить на восток. Мы будем переправляться через Абез.

Последние слова были сопровождены взглядом, означавшим «делай, что велю, или умрешь». Впрочем, немой спорить не собирался — он кивнул и начал жестами отдавать приказы своему ученику, который передавал их командирам нежити.

— Церцея, я хочу, чтобы ты временно заняла должность начальника снабжения. Мне нужен полный отчет о всем, что у нас имеется. Где Никодеон?

— Его нет, - отозвалась Змея деланно безразличным голосом.

— Ясно. Тогда Форефингером временно будет Сар’ар.

— А Дюймовочка?
– спросила Церцея.