Вечером по станционному времени, в короткий период свободного от служебных обязанностей времени, он связался с главной вахтовой станцией. У сердечной зазнобушки смена должна была закончиться два часа назад…

— Прости, — сказал Богдан, едва успело сформироваться миниатюрная голограмма Регины, сидящей на крохотном откидном диванчике.

Невесту он «поймал» аккурат после душа. Закутанная в махровый халат, с полотенцем на голове, Рега показалось такой хрупкой и домашней до щемящей тоски в сердце.

— Ну, здравствуй, герой, — ядовито-устало ответила Регина, прикрывая ладошкой зевок. — Извини, набегалась за сегодня, устала, как собака. Руки так и чешутся свернуть пару цыплячьих шеек. Ты-то за что так сходу на колени бухаешься? — снимая полотенце с влажных волос, выстрелила провокацией невеста.

— Если неправ — извинись. Если прав, тем более извинись.

— А ты прав или нет?

— Язвишь, Солнце, значит, пошла на поправку. А ты сама как думаешь?

— Да пошёл ты, Шак! Вот этими руками бы лично прибила тебя! — Регина сжала маленькие, на очень крепкие кулачки и погрозила ими в глазок камеры. — Реанимировала и прибила повторно, чтобы…, - она отвернулась в сторону, чтобы смахнуть с щеки непрошенную слезу. — Меня девчонки всем отделом отпаивали. Ни разу в жизни в истерики не скатывалась, глотки походя резала и позвоночники ломала, а тут как узнала о твоих выкрутасах, сама не своя сделалась. Перепугалась, как незнамо кто, до волчьего воя и психоза по заявкам зрителей, чуть в санблок не упекли. Что молчишь, герой?

— А что говорить? Ты сама всё понимаешь.

— Понимаю, только мне от этого не легче. Вот же угораздило втюхаться… Просить тебя не соваться во все щели бесполезно, но ты хоть бронескаф с броненамудником на себя напяливай что ли, всё мне спокойней будет. Руки-ноги оторвёт, но самое главное сохранится. Руки пришить можно, а безногим ты от меня точно никуда не убежишь.

— Обещать ничего не буду, обстановка не располагает (Регина напряглась, опасно сузив глаза, Богдан едва заметно кивнул), но рисковать понапрасну не стану. Не маленький, чай, вырос давно. Ветер приключений в попе не играет. Мне конечности дороги как память, да и симпатичней я с ними, хоть и не писаный красавец. У нас тут разговор пошёл, как в кабине развозной «собачки», — Богдан оставил невесте ещё один намёк, с головой у Регины всегда было в порядке, несказанное она додумает без чужой помощи, — ты мне лучше про себя расскажи, как наш маленький животик поживает?

— Животик ещё месяца три будет маленький, нечего там смотреть, но по мозгам давить начало, особенно когда девчонки узнали. «Ох!», «ах!», «божечки-ж мой!», «радость-то какая!», «а кто у нас папочка?». Раскудахтались, курицы безмозглые. У меня беспорочное зачатие. Я им обещала сорочьи головы набок свернуть, если клювики на замке не удержат. Я только за медиков спокойна, они не из болтливых. Единственное, грозились списать на поверхность после вахты. Оставшуюся беременность буду дохаживать на Ирие. И никаких, слышишь, Шак, никаких репликаторов! Даже не вздумай упоминать при мне о них! Я сама рожу! Понял?!

— Даже в мыслях не было, Пташка моя, и не думал я ни о чём подобном.

— Вот и не думай. Всё, сокол ясный, свали в зенит. Считай, что успокоил, приласкал и облобызал. Я тебя тоже люблю и лобызаю везде, куда твоя извращённая фантазия позволяет. Не знаю как ты, а я спать, волосы только посушу.

Регина махнула рукой. Голограмма растаяла. Вот и поговорили с мозолями кисловатого послевкусия от затертых недомолвок. Зазнобушка ни словом, ни намёком не обмолвилась об обнаруженной ранее планете земного типа или телодвижениях флота вокруг строительства тоннеля. Словно и не было ни разговора, ни посвящения в секретоносители. С одной стороны это хорошо, с другой же на психику давит неопределённость. Богдан огладил жёсткую щетину на подбородке, его грыз червячок сомнения в правильности поступка и слива информации Регине. Он намеренно нарушил главное правило, расширил круг посвящённых в тайну. Почему? Потому, что не может у заместителя командира «Вихря», подполковника в отставке Птицыной не остаться выхода на разведку и контрразведку. Рега сколько угодно может играть на публику, скармливая окружающим людям отборную лапшу, лихо подменяя образ суровой командирши на размякшую, обабившуюся отставницу. Тем более ничего не надо придумывать и притягивать за уши. Подтверждённая беременность прекрасно списывает общую раздражительность и психозы, а как оно обстоит на самом деле? Подготовка у спецназа дай Бог каждому и психологически бойцов гоняют как бы не больше, чем физически. Без скидок на пол и возраст. У невесты есть свобода манёвра, чего он совершенно лишён. В случае чрезвычайных ситуаций она сумеет разобраться в хитросплетениях интриг и игр разведок, за последнее столетие открытия пригодных для колонизации миров не обходились без кровавой подковёрной грызни. Не хотелось бы бесследно сгинуть растёртой в прах песчинкой между бездушных политических жерновов.

Посидев истуканом ещё пару минут, Богдан изъял из блока памяти запись разговора с невестой и безжалостно стёр её. Если что это запутает следы. Действительно, время спать, а он, в отличии от суженой, ещё не мылся. Непорядок. Шкарпетко надысь прозрачно намекал на баню, почему бы не принять приглашение?

Посидели, попарились, попили ледяного, до болезненного сведения челюстей и ноющего чувства в зубах, кваса. Молодцы мужики! В бане, едва ли не в единственном месте вахтовой станции, можно было по-настоящему отдохнуть душой и телом. Где ещё можно так душевно провести время? Даже Ли, строивший из себя непристойного китайца и ярого последователя Учителя Конфуция, нахлёстывал себя веником и скромно просил добавить парку. Обрусел, физия узкоглазая. Наш человек, одним словом. И невеста у него нифига не с планеты Хань. Китаек Тамарами не называют, тем более голубоглазых китаек с красной пигментацией кожи, за милю выдающей коренную пандорку с российского Провала. На все провокационные вопросы, где, как и, главное чем, ревностный конфуцианец умудрился подцепить ослепительную красотку на голову выше его, Ли лишь ехидно улыбался и хитро щурил глазки-семечки.

Час, отведённый на мыльно-рыльное время, пролетел быстро. График посещения бани оказался плотнее, чем рассчитывало расслабившееся начальство. В предбаннике, перебрасываясь сальными шуточками и весело гогоча, раздевалась очередная партия любителей пара. Закутавшись в свежую хрустящую простынь на манер римского сенатора, Богдан закинул грязную одноразовую робу в утилизатор. Втиснув ноги в мягкие домашние тапки, он вышел из кабинки и приветливо кивнул балагурам, которые сначала нагло торопили засидевшихся «с подмыванием», мол, чего там мыть — плеснул и хватит, а то некоторые замёрзли уже. Где это видано час голыми задами предбанник подсвечивать, но узрев местного Зевса, смущённо примолкли, делая вид, что и лошадь не наша, и телега чужая. Монтажники всегда были самыми хитровыкручеными, умудряясь втиснуться в последнюю смену, тем самым припахивая себе тридцать минут, а то и лишний час после отбоя на блаженную помывку. Бог с ними, ты побегай в Пустоте безвылазно восемь часов в потном, вонючем скафандре, тоже захочешь поплескаться подольше. Едва Северов зашёл по коридору за угол, его шаг с твёрдого и упругого сбился на вялый и шаркающий. На последних остатках силы воли он доплёлся до каюты, проглотил прописанные медиком таблетки и капсулу с нанитами, и рухнул на узкую кровать. Спать, спать, спать.

Три дня станция жила в обычном режиме, разбавленном общественно-полезным трудом на ниве запуска в чёрную бездну гравитационных буёв и масс детекторов. Со стрельбой на пять светомесяцев они хватанули лишку. Разгонные двигателе на собранных к тому моменту сегментах транспортного кольца, давали импульс не больше двадцати светодней. Кольцо собрано на треть, с увеличением количества секций, мощность начнёт возрастать, а пока решили не насиловать технику почём зря, а остановиться на достигнутом результате. Сектор в сто пятьдесят астрономических единиц они перекрывали с избытком, новой активности не обнаружено, следовательно, смысла рвать жилы нет. До прибытия гостей и нежданного пополнения, тоннельщики успели забросить четыре гравитационных и три массовых детектора. К обеду четвёртого дня вместе с грузовыми контейнерами на станцию «стрельнули» штурмбот, в котором удивлённый Богдан признал переделанного до неузнаваемости «Вомбата» — десантный катер из предпоследнего поколения в данной линейке флотских «машинок». Радостно скалясь с голограмм, на связь с диспетчерской вышли братцы-акробатцы Николай Кузьмин и Олег Мухин…