— Дошло таки письмецо, — пробормотал Богдан.

— О, шеф, глянь, какой кабриолет! — живописуя весь стоматологический набор, плескал позитивом Николай. — Махнули не глядя!

— Вот такой вот конь, — протыкая своды над головой оттопыренным большим пальцем, присоединился к нему Олег. Эмаль зубов у него тоже подвергалась активной сушке. — Аргамак, натуральный арабский скакун!

— Не, мужики, обманули вас, а вы бедных несчастных вахтовиков пытаетесь натянуть. Нехорошо. Ладно бы цыгане вам подсунули старую надутую клячу, так вы сами грызуна оседлали и пытаетесь его нам за породистого жеребца выдать. Вомбат — это такой серый травоядный грызун, не?

— Нехороший, нехороший дядька! Обидел нашего коника, — со вселенской обидой на лице Николай принялся наглаживать джойстики управления штурмбота. Нижняя губа пилота предательски задрожала, а в уголках обиженных глаз набухли слёзы от несправедливых обвинений — Плохой начальник. За это мы не скажем ему, зачем нас сюда прислали. Вот!

— Стыкуйтесь, клоуны. Второй грузовой терминал. Там у нас есть исправный технический переходник и дуйте ко мне с предписанием. Сам прочту, в вакуум я плевал на ваши тайны.

— Мы так не договаривались, — ринулся на поиски правды Олег. — Ну, тогда…, тогда мы не отдадим тебе письмо от одной… от одного человека!

— Напугали ежа голым задом. Тогда я пожалуюсь этому человеку, что мерзкие почтальоны зажали корреспонденцию и писец вам. До конца вахты в пятом углу жаться будете.

— Мы знали, Северов, что ты гад, но ты ещё и сволочная сволочь! Ниже пояса бьешь! — ловко подныривая верхним люком бота под стыковочный узел, бросил обвинение Кузьмин.

— Вас, Коля, нужно с пеленок держать в ежовых рукавицах, иначе вразнос идёте. Раз мамка с папкой недосмотрели, то я готов взять на себя эту почётную, хоть и тяжёлую ношу. Не переломлюсь уж, возьму детский сад на поруки. Клянусь, моё сердце не каменное, но как суровый отчим я найду на непокорных пасынков управу. Сухой горох и профилактическая порка солдатским ремнём на поверку дают изумительный результат и великолепно прививают дисциплину. Хоть мои совесть и сострадание умоются кровью, они пойдут на эту жертву. Вы же мне всю станцию по отдельным модулям и секциям разнесёте, если вам ослабить вожжи, а на это я пойтить не могу. Правов, парни, таких не имею, так что попали вы, дети мои.

— Тиран! Сатрап! Коля, вертайся взад, мы на это не подписывались! — забившись за пилот-ложемент Николая, тоненьким голоском орал Мухин. Диспетчер и дежурная смена, успевшая настроиться на общую волну, едва сдерживали животы.

— Ты чО, дурак?! Совсем не петришь, на нас возвели поклёп одному человеку!

— Точно! Коля, остаёмся здесь. Горох и ремень всяко лучше пятого угла.

— Ты как всегда прав, брат мой по несчастью, — отключив двигатели бота и синхронизировав поля искусственного тяготения, согласился Николай. — Аве, Цезарь…

— Так, гладиаторы, — перебил Богдан, — если через десять минут вы не нарисуетесь у меня в кабинете по всей форме, быть вам удобрением в цветочной кадке Валентиныча. Он давно жаловался, что кусачим лианам подкормка нужна.

Богдан пошёл на выход, успев краем уха зацепить фразу Кузьмина, обращённую к Леночке Винокуровой, дежурному диспетчеру станции:

— Красавица, а он у вас умеет находить подход к людям…

Варяги или засланные казачки, Богдан так до конца не определился, кем считать этих выходцев из предвечного хаоса, явились в его кабинет ровно через десять минут, вытянувшись во фрунт, принялись поедать начальство преданным взглядом. Вид они имели лихой и придурковатый, что совсем не вязалось с хитрыми глазёнками и пакостливыми мордахами.

— В общем так, парни. Никаких шуточек, никаких хахачек, к девчатам не приставать и не клеиться. Страховка по стоматологии не оплачивается, а щербатый пилот на рынке профессий не котируется. С инструктажем всё, позже в журнале распишетесь, а теперь давайте сюда предписание и падайте куда найдёте, — протянув руку за опломбированной коробочкой с инфочипом, Богдан подбородком указал на стулья у микроскопического приставного столика.

Демонстративно нажав на кнопку системы «Приват», обеспечивающей защиту от прослушивания, он показал, что готов выслушать реальную причину прибытия архаровцев от госбезопасности. Ухмыльнувшись уголком рта, Кузьмин достал из кармана лётного комбинезона устройство, размером с половину спичечного коробка, коснулся большим пальцем сенсора отпечатка пальцев, только после этого произнёс:

— Теперь можно поговорить.

— Это я почитаю на досуге, — Богдан убрал инфочип в карман, — слушаю. Внимательно.

— Там, — начал Олег, не расшифровывая «там», так как априори стороны не нуждались в пояснениях, — начались определённые телодвижения…

— Новости читаем, каналы смотрим. Давай по сути.

— По сути, мы привезли буи и ретрансляторы. Будем протягивать связь, а то не дело — тоннель есть, а связи нет. Ещё в рундучке несколько масс детекторов сховали.

— Зачем, мы тут смастерили пару десятков и семь штук уже отстрелили.

— Это, конечно, хорошо, но на наших очень тонкая и ранимая начинка. Их «отстреливать» нельзя. Да и вашими самодельными гробиками точную карту гравитационных полей не составить. Поэтому придётся поработать ручками и ножками. А кто у нас самый безбашенный и согласный «за спасибо» работать у Пустоты в… Там, в общем?

— Ясно. С прикрытием разобрались, будете заниматься размещением навигационных маяков и гравитационных буев для точной привязки следующего тоннельного кольца. Как вы планируете тогда развозить аппаратуру?