Рон явственно, парню это было видно со своего места, сглотнул.

– Были времена, когда множество колдуний и волшебников были управляемы при помощи заклятия Империус, – продолжал Грюм, – Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как это сделать, но это требует настоящей твердости характера и далеко не всякому колдуну или волшебнице под силу. Если возможно, лучше под него не попадать вовсе. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! – Кто еще знает что-нибудь? Другие запрещенные заклятия? Да? – вызвал он Невилла Долгопупса. Константин удивился: никогда еще тот не поднимал руку на этом предмете. – Заклятие Круциатус, – тихо, но весьма отчетливо ответил он. – Да, – заговорил Грюм. – Согласен... Надо бы чуть побольше, чтобы вы уловили суть.

Он нацелил палочку на второго паука и скомандовал:

– Энгоргио!

Паук вырос – теперь он был больше тарантула. Грюм же снова поднял палочку и шепнул:

– Круцио!

В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дергаться, качаясь из стороны в сторону. У него были ненастоящие конвульсии. От него, разумеется, не доносилось ни звука, но мальчик был уверен – будь у паука голос, он визжал бы изо всех сил. Грюм не убирал палочки, и паук затрясся и задергался еще неистовей.

Холод сжал сердце. Вот как выглядит заклятие боли... И осталось единственное заклятие, которое он знал из всего списка.

Грюм наконец убрал палочку. Невилл сидел с бледным как мел лицом.

– Боль. Вам не нужны орудия и инструменты, если у вас в арсенале есть такое заклятие. Еще? Да, мистер Брагинский?

Третьего паука уже поймали крючковатые пальцы...

– Авада Кедавра, – коротко сказал парень, чувствуя нарастающий ужас в груди. – Ага, – еще одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма. – Да, последнее и самое худшее… Авада Кедавра… Заклятие Смерти.

И тут он мгновенно нацелил палочку на несчастного паука. Константин уже открыл рот, чтобы возразить, что не надо это показывать, но учитель уже произносил проклятые слова:

– Авада Кедавра!

Полыхнула вспышка слепящего ядовито-зеленого света, раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинулся на спину – без единого повреждения, но, безусловно, мертвый.

Мальчик схватился за сердце. Ему сразу стало плохо. Он задыхался от подступившей смеси ярости, ужаса и страха.

– Ни порядочности, – спокойно сказал Грюм – ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить. За всю историю известен лишь один человек, сумевший выдержать это, и его имя Гарри Поттер...

Вот как умерли его биологические родители, словно паук, что сейчас был мертвым и лежал на столе у преподавателя. С усилием Константин вернулся в настоящее.

Тот уже объяснял нюансы:

– Авада Кедавра – заклятие, требующее для выполнения серьезной магической мощи. Сейчас вы все можете достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова, однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прохватил. Кроме, пожалуй, одного из вас, я чувствую его магию своей кожей... Но ничего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать.

Константин поймал устремленный на него взгляд пытливого магического глаза Грюма. Он никогда не сможет воспользоваться этим заклятием, он откуда-то знал это. Если только это не будет угрожать его близким людям...

– Возникает резонный вопрос – если все равно нет и не существует противодействующего заклятия, то зачем я вам это все показываю? Затем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнетесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ!

Остаток урока они провели конспектируя параграфы к разъяснениями про эти три Непростительных. Мальчик не мог дождаться конца урока. Ему становилось все хуже и хуже. Даже Малфой стал как-то подозрительно на него коситься.

Как только прозвенел звонок, он спокойно пошел в мужской туалет и наложил на кабинку гасящее все звуки заклятие.

Его вывернуло на изнанку от того, что еще сейчас стояло перед глазами...

Явившись с мертвенно-белым, как у смерти, лицом и очень усталым на зельеварение, как Снейп, перед которым он по обыкновению плюхнулся на самую первую парту, коротко приказал пересесть ему на заднюю парту и дал простейшее задание.

Но так и не объяснил мотива своего поступка или, быть может, понял и знал...

Работа вернула мальчика в привычную колею, но он не был так уверен, что ему ночью не будут сниться кошмары.

И правда...

В темноте... даже не темноте, а непроглядном тумане, стоял юноша и не знал, куда нужно идти – дорога перед ним раздваивалась: он был на перекрестке. Почему-то ему был важен собственный выбор, словно он чего-то решал.

Вокруг клубилась тьма. Он медлил, прежде чем шагнуть на правый путь.