>>>>>

Гаара стоял в очень темном помещении и, подняв руку немного вверх, крепко сжимал чьи-то теплые пальцы. От близости этих пальцев он ощущал спокойствие и защиту от страха и плохого предчувствия, поэтому он бессознательно сильнее сжимал их.

– Не бойтесь, Гаара-сама, скоро все закончится, – тихий голос, донесшийся откуда-то сверху, из темноты, показался знакомым и очень родным. – Сегодня будет недолго.

– Яшамару, – он слегка дернул дядю за пальцы. – Яшамару, зачем папа говорит мне делать это? Мне неприятно видеть этих людей. Они мне ничего не сделали…

– Кадзекагэ-сама хочет, чтобы Вы стали сильнее и научились контролировать свои эмоции, Гаара-сама, – со вздохом произнес Яшамару. – Эти люди – преступники. Они совершили предательство против нашей деревни, поэтому их судьба уже давно решена. Вы совсем ни при чем…

– Но почему именно я должен это делать? Их глаза… Они так смотрят на меня, мне от этого больно, вот здесь, – он почувствовал, что прижимает руку к груди. – Они мне снятся потом, они не дают мне спать.

– Яшамару, приведи его! – откуда-то издалека послышался низкий и требовательный голос, так знакомый с детства, голос отца, Четвертого Кадзекагэ.

– Пойдемте, Гаара-сама, – Яшамару потянул за руку, и они вошли в большой просторный зал, освещенный множеством свечей. В центре зала стояли двое шиноби: мужчина и женщина, на их руках и ногах были железные оковы. Рядом с ними за длинным столом сидели Кадзекагэ и пятеро советников.

– Вы приговорены к смертной казни за предательство, – прогремел один из советников, поднимаясь из своего кресла. – Прошу, приступайте, Кадзекагэ-сама!

– Сейчас вы увидите настоящую силу преданной вами деревни! – Кадзекагэ кивнул Яшамару, и Гаара почувствовал, что его снова тянут за руку.

– Все скоро закончится, Гаара-сама, потерпите немного, – шепнул ему на ухо дядя, поставив напротив заключенных и отойдя в сторону.

– Давай, Гаара! – приказал отец, выжидающе глядя прямо в глаза.

– Папа… Папа, я не…

– Гаара! – еще требовательнее произнес Кадзекагэ.

Он увидел свою маленькую руку, золотую волну песка, окружившую приговоренного мужчину, окутавшую его почти полностью и испуганно расширившиеся зрачки обреченной жертвы.

– Сабаку Кью, – сбивчиво прозвучал детский голос в гулкой темноте подземелья, и ладошка сжалась в кулак. Из глаз брызнули слезы.

– Бедный мальчик, – как-то по-матерински нежно произнесла оставшаяся в живых преступница. – Он ведь Ваш сын! – закричала она в лицо Кадзекагэ.

– Гаара, новую технику! – приказным тоном произнес Властитель Деревни Песка.

– Простите меня, – прошептал ребенок, обращаясь к заключенной, но боясь, что отец его услышит. – Сабаку Сосо! – по стенам разбрызгались пропитанные кровью сгустки песка.

Слезы снова потекли из глаз, теплые руки дяди подхватили его с холодной земли и прижали к груди.

– Все хорошо, Гаара-сама, мы идем домой!

Сон сменился. Теперь он сидел на кровати в просторной детской комнате и держал в маленьких руках плюшевого мишку с оторванной головой. Рядом сидел Яшамару и то и дело расстроено качал головой.

– Зачем же Вы так, Гаара-сама? Ведь Вы так любите этого мишку, – грустно произнес он. – А теперь его вряд ли можно будет починить.

– Я просто… – бормотал мальчик. – Я думал, что это из-за него Темари и Канкуро не играют со мной. Папа не дарит им таких игрушек. Я хотел, чтобы мы вместе поиграли, а они… Они…

– Гаара-сама! – Яшамару присел рядом на кровать. – Темари-сан и Канкуро-доно не по своей воле не играют с Вами. Вы не должны держать на них зла, что бы ни случилось. Хорошо?

– Тогда почему? Почему они не хотят поиграть со мной как раньше? Раньше Канкуро показывал мне кукольные представления, а Темари читала сказки. А теперь… Почему?

– Считайте, что это тайное задание, Гаара-сама. Им дал его Ваш отец, – дядя на мгновение отвел глаза. – Но они по-прежнему Ваши брат и сестра. Вы ведь не держите на них зла?

– Брат… Сестра… Значит, они выполняют миссию, да?

– Ложитесь спать, Гаара-сама, я останусь с Вами, чтобы ничего не произошло, – Яшамару сел за стол и включил лампу. Сквозь смыкающиеся веки он увидел, что дядя, исколов себе все пальцы, пришивает оторванную голову медведю.

Гаара сидел на качелях и смотрел, как группа детей играет в мяч. Любимый плюшевый медведь с аккуратно пришитой головой приятно грел локоть. Не смазанные маслом качели поскрипывали с каждым его движением. Дети перекидывали мяч, стараясь обмануть и перехитрить соперника, пока, наконец, не закинули его на высокий балкон соседнего здания. Повинуясь минутному порыву, он встал с качелей и потянулся к мячу, а песок услужливо достал его с недоступного балкона, аккуратно опустив прямо в руки.