– Так, спокойно, спокойно, по углам разошлись! – Джирайя встал между сжавшим кулаки Наруто и по-прежнему улыбавшимся Саем. – Ты, правда, иди лучше, видишь, парень неадекватен, – обратился он к Акаши. – Расскажешь хоть что-нибудь про то, что сегодня видел, Дандзо или кому-то из Корня, и я подвешу тебя за твои драгоценные яйца к воротам Конохи, – прошептал саннин, склонившись над бледным ухом юноши, – понял меня, сладенький?

Сай сглотнул, улыбка с лица быстро улетучилась, он кивнул и поспешил скрыться.

– Как же он меня достал! – возмущенно пробормотал Наруто. – Просто сил нет его больше терпеть.

– Ты зря так, Наруто, – тихо сказала Макото, смотря вслед удаляющемуся Саю. – Мне кажется, он просто немного странный, но в целом, наверное, очень чувствительный. Я, например, однажды во время утренней прогулки видела, как он рисует.

– Яйца, не иначе, – раздраженно буркнул Харука, не произнесший ни слова с момента окончания сражения.

– Харука! – укоризненно произнесла его ученица. – Он правда очень красиво рисует.

Повисла тяжелая звенящая тишина, которую как всегда нарушил Наруто.

– Может, сходим на горячие источники? – ляпнул он, оглядывая всех присутствующих.

– А что, хорошая идея! – воскликнул Джирайя, никогда не отказывавший своему ученику в желании помыться, потому что поход в публичные бани всегда был сопряжен со “сбором информации”. – Девчонки, махнем? – обернулся он к Сакуре и Макото.

– Я с удовольствием, у меня сегодня больше нет дел в больнице, – согласилась Сакура.

– Я тоже с удовольствием, – отозвалась Макото, украдкой поглядывая на учителя. – Если Харука не будет против.

– Иди, если хочешь, а я не люблю валяться без дела в горячей воде, – ответил туманник, продолжая упорно смотреть под ноги.

– А жаль, – искренне расстроился Джирайя. – Прямо вот совсем не любишь? – уточнил он, заговорщически глядя на юношу.

– Прямо совсем, – хмыкнул Харука. – Надеюсь, мое отсутствие никого не расстроит.

– Эм, Харука-сан, – окликнул Какаши уже направившегося в сторону дома туманника, отчего тот вздрогнул, но все же поднял на него взгляд прозрачных серых глаз, в которых отражалось закатное солнце. – Я так и не сказал, почему опоздал сегодня. Правду, как договаривались.

– Я вовсе не...

– Я проспал. Зачитался на ночь и проспал. И еще у меня кончился кофе, – Какаши добродушно улыбнулся, прищурив глаз, и почесал затылок.

Юноша едва заметно выдохнул и, опустив голову, побрел домой, традиционно махнув на прощание рукой.

Паккун никогда не интересовался личной жизнью хозяина и напарника, предпочитая исключительно взаимовыгодное деловое общение. Его полностью устраивали их партнерские отношения, и никак иначе общение с Хатаке он не видел. Но поведение мужчины сегодня вечером было донельзя странным: Какаши бесцельно слонялся по квартире, принимаясь то за одно, то за другое дело, не доводя ни одного до конца, постоянно бормотал что-то невнятное себе под нос. Решив, наконец, сделать первый шаг и перевести их партнерские отношения на новый, дружеский, виток, Паккун аккуратно запрыгнул на кухонный стол.

– У тебя все в порядке, Какаши? – спросил он, флегматично наблюдая, как молоко льется точно мимо стакана на деревянную поверхность.

– Что? – Копирующий встрепенулся, выныривая из своих мыслей.

– Молоко.

– Молоко? Тьфу, черт! – Хатаке поставил полупустой пакет на стол и, быстро схватив с крючка полотенце, бросил его на растекавшуюся по дереву белую жидкость, наблюдая, как медленно намокает ткань.

– У тебя все в порядке, говорю?

– Да, да, все в порядке, – отмахнулся Какаши, не желая признаваться, что сейчас его мысли были заняты тем, как красиво смотрелись бы прозрачные капли конденсирующегося пара на бледной шее Харуки и как сильно он жалеет, что тот отказался идти на горячие источники. – А я что, забыл тебя покормить? Замотался, извини.

– Ты покормил, – успокоил его Паккун, усаживаясь напротив стула, на который приземлился его хозяин. – Трижды за сегодняшний вечер. Не то чтобы я был против. Но ты только что передо мной извинился, чего не происходило ни разу за прошедшие несколько лет. Хочешь поговорить?

Взглянув в большие глаза пса, Какаши почувствовал себя на сеансе у психотерапевта. И до дрожи захотелось выговорить все то, что мучило его последние несколько дней, не давая спать ночью и сводя с ума днем. Сегодня ситуация достигла критической отметки, ее уже нельзя было игнорировать и списывать на усталость, недосып и чрезмерное увлечение чтением: вчера он намеренно не брал в руки зеленый томик и лег спать пораньше.

В ушах до сих пор звучал тихий шепот Харуки и пресловутый номер страницы, в ту же секунду переведенной из разряда любимых и регулярно перечитываемых в доселе пустую группу ненавистных.

Какаши чувствовал легкое угрызение совести и обиду на себя за проигранный матч, пусть и тренировочный, пусть и проиграл он его всего лишь потому, что не ожидал от оппонента столь глубокого знания творчества отшельника Джирайи и его привычек перечитывать любимые сцены. Еще чувствовал стыд за свою нелепую реакцию на эту пусть и слишком изощренную шутку. Но самым ужасным было то, что все происходившее сегодня между ними ему понравилось. Понравилось настолько, что Какаши даже мысленно благодарил соперника за финальный удар по самому дорогому, иначе степень взбудораженности его воображения стала бы очевидной не только ему.