– Ну да. Это что-то вроде неписаного правила. Ладно, если просто курган лошадиного навоза на груди накладут. А то ведь могут и чего похуже придумать.

Брэндон забрался к себе в шалах. Скай заполз к нему улегся под боком, положив лобастую голову на передние лапы.

– А как выходить-то отсюда?
– опомнился я.

– Просто подумайте об этом. И скажите «Выход». Можно даже не вслух. Появится меню выхода.

– Понял.

Я забрался в шалаш, улегся на землю лицом кверху. Прикрыл глаза. Меню, не с первого раза, но появилось. Я сконцентрировался на кнопке «Выйти», и она подсветилась зеленоватым контуром. Перед тем, как активировать её, я чуть помедлил. И негромко, больше для себя, чем для него, произнес:

– Спокойной ночи, Брэндон. Ты уж извини, если что не так.

После изрядной паузы до меня донеслось:

– Да бросьте извиняться. Было круто, мистер Шарп.

Я проснулся раньше Марго. Хотя для Диких земель слово «проснулся» не совсем верно. Так толком и не могу привыкнуть к этой процедуре.

Открывая дверь в Шлюзе, я, как всегда, на мгновение ослеп от яркой вспышки. Потом окружающая обстановка начала проявляться, но будто бы через мутное стекло - очертания были расплывчатыми, а при повороте головы и вовсе размазывались, растекались тающими в воздухе полосами. Цвета поблекли, практически свелись к оттенкам серого. Видимость была, как в густом тумане - буквально на 2-3 метра, а дальше все тонуло в белесом мареве. Я стоял посреди комнаты, и едва мог различить стены.

Это - Тонкий мир. Игроки оказываются в нем в моменты входа в игру, до того, как вернулись в свое тело. А также после смерти, когда их дух переносится на ближайший участок Святой земли, и нужно решать - либо лететь обратно к телу, либо, наоборот, притянуть его к себе. Для колдунов же Тонкий мир - важная часть их темных делишек. Брэндон даже пытался мне объяснять, как там все устроено, но я мало что запомнил. Меня вся эта мистика нервировала, а находиться в состоянии призрака было неприятно и как-то жутковато. Особенно когда стоишь над собственным окаменевшим телом.

Возможно, все дело в том, что у меня сведен к минимуму показатель Духа. Из-за этого я блуждаю в Тонком мире, как в потемках, у меня постоянно кружится голова, а вместо звуков слышны лишь какие-то невнятные шепотки и шорохи. А Брэндон рассказывал, что он, наоборот, в этом состоянии видит то, чего не видно обычному глазу - какие-то там Места Силы, следы магического воздействия, эмоциональный фон и даже призраков.

Я шагнул вперед - пошатываясь, будто ноги вязли в трясине. Подошел к кровати.

Я лежал на спине, свернутое в рулончик шерстяное одеяло, служившее подушкой, сбилось в сторону, и голова у меня запрокинулась назад, будто я пытался что-то рассмотреть на изголовье кровати. Руки были свободны - браслет наручников был застегнут только на левой, второй болтался раскрытым.

Марго лежала на мне, крепко обхватив бедрами и просунув одну руку мне под голову. Сейчас, пока она в офлайне и ее тело превратилось в статую, это для нее идеальный способ удержать меня на месте. Тела игроков неуязвимы, сдвинуть их с места тоже невозможно. Так что я припечатан к кровати до тех пор, пока девица не соблаговолит войти в игру.

Я протянул руку и коснулся своего тела.

Снова вспышка, но на этот раз все на несколько мгновений погрузилось во тьму. А потом я открыл глаза и проснулся уже по-настоящему.

Тело Марго, хоть и было гладким и твердым, как камень, не ощущалось тяжелой глыбой. Я провел подушечками пальцев по её обнаженной спине - зигзагом, невольно следуя рисунку причудливой татуировки.

Странноватые ощущения после того, что произошло в конце прошлой игровой сессии. Даже в реале Марго не выходила у меня из головы. Я гнал от себя мысли о ней, как мог. Не хватало еще втрескаться, как мальчишка, в дурацкий виртуальный образ! Но... Я-то себя знаю. Если уж женщине удалось выковырять меня из моей толстенной, покрытой мхом раковины, то это серьезно. Я не бабник. Женщин у меня за всю жизнь было немного. Но те, что были - были, как вспышки. Озаряли жизнь на какое-то время, а после расставания оставляли саднящие незаживающие раны. Почему-то не получается по-другому. Видимо, дело во мне.

Я лежал так довольно долго - пожалуй, не меньше четверти часа. Вопреки всему, почему-то было легко и спокойно - впервые за много дней. Даже думать ни о чем не хотелось. Просто лежал и потихоньку гладил её волосы - тоже окаменевшие так, что каждый тонкий, как перо, локон превратился в лепесток с острыми краями.

И вдруг, прямо под моими пальцами, её волосы смялись, стали шелковистыми и легкими. Протяжный вздох - и Марго, томно поежившись, потерлась об меня щекой. Я, не удержавшись, снова погладил её по спине - и она, отзываясь на прикосновения, как кошка, чуть изогнулась. Кожа её потеплела. Еще немного - и вовсе стала почти горячей.

– Ты все еще здесь?
– не поднимая головы, промурлыкала она.

– Куда бы я делся-то?

Она напружинилась, приподнялась на руках, подтянулась повыше, заглядывая мне в лицо. Мне показалось, что в полутьме ее глаза поблескивают зелеными огоньками, как у кошки. А может, и не показалось.

– И даже не пытался сбежать?

– А надо?

Она молча соскользнула с кровати. Потянувшись, подошла к окну, по щиколотки утопая в постеленной на полу медвежьей шкуре. Я невольно засмотрелся на неё. Соблазнительный силуэт, с одной стороны подчеркиваемый падающим из узкого оконца светом. Стройный, гибкий. Одновременно манящий и будоражащий своей опасностью. Как отточенный клинок.