– Кто вы вообще такие? – поинтересовался Тирелл, не знавший ни одного из поганых еретиков. Гнев заблестел в ярко-голубых глазах просторца, а кулаки сжались вокруг поводьев. – И по какому праву смеете оскорблять тех, кто стоит выше обыкновенных подчиненных?

– Кто мы такие? – повторил голос с явственными насмешливыми нотками. Владелец ярко выраженного северного акцента наконец-то явил себя. Мощные ветви старого дуба позволяли любому желающему взобраться на дерево и насладиться красотами Центрального региона. Воспользовавшись своеобразным приглашением, Рисвелл не мог вернуться на сцену без должной эффектности.

– Слушайте мою клятву и станьте свидетелями моего обета! Собирается ночь, и начинается мое служение. Оно, увы, не окончится до самой моей смерти. Я не возьму себе ни жены, ибо в ней нет нужды, ни земель, поскольку их разорили львы, не буду отцом детям, так как их перебили в той злополучной войне. Я не надену корону и не буду добиваться славы, потому что мне ее хватает. Я – меч во тьме; я – всадник на коне; я – ночь, приносящая погибель всему твоему роду; я – рог, пробуждающий спящих врагов; я – щит, охраняющий господина Старка. Иными словами, мы – Всадники Апокалипсиса. Ты же не злишься, Теодор? Не смог удержаться.

– Я искал вас у Трезубца, сир Мандерли, – королевский десница напрямую обратился к скитальцу, коего помнил еще молодым бойцом, мечтающим занять место в личной гвардии Таргариена. – Вам даровали помилование и разрешили править владениями предков.

– Меня не было у Трезубца, – сухо вымолвил бродяга, не считая нужным вспоминать о событиях двадцатилетний давности. – Горе постигло бы вас, если бы явились туда и попытались заговорить со мной.

– Когда пала Драконья Гавань и Майкл убил Луциана, я пытался узнать, где вы, – сир Орсон не сдавался, понимая всю бессмысленность затеянного предприятия. Разве он виновен в произошедшем? Виновен в том, что его прежний ученик лишился родного дома и семьи? Нет.

– Я был далеко, – отвечал Даниэль, сильнее раздражаясь от бесконечного допроса. – В противном случае Луциан по-прежнему бы сидел на троне, а голова вашего лживого короля украшала бы стену крепости.

– Я спускался к Волчьему Логову, чтобы снять осаду, – упорствовал Темплтон, едва ли помня о первоначальной цели всего этого. – Там лорд Старк сложил знамена, а все его вассалы преклонили колено в знак верности. Я был уверен, что вы окажитесь среди них.

– Я ни перед кем не склоняюсь, – зарычал раздразненный адмирал – ярость вылилась лишь в противный скрежет по металлу. Дрожащая рука с точилом соскочила.

– Как бы там ни было, но вы склонились перед умалишенным проповедником, что не делает вам чести, – Ланнистер не собирался отсиживаться в стороне, пока проклятые стервятники не позволили себе слишком многое. Взор говорившего упал на молчуна с крабом в гербе. – Я долго не мог понять, где же видел вас раньше, а затем перебрал в памяти ту битву с гвардейцами моего ныне покойного отца. Вы сын Вудро Борелла и наследник его земель.

Теодор утвердительно кивнул, не издав ни звука.

– Знаете, это немного нелогично. Воевать за ненавистного узурпатора, а потом переходить на сторону его убийцы. И как вы себя называете? Чума, голод?

– На самом-то деле это вопрос открытый, Ваша милость, – вмешался ухмыляющийся лорд Загона, умышленно нарушая правила этикета. – Мы еще не разобрались, у кого какая роль в нашем маленьком братстве. Впрочем, разница невелика. Подробнее сие можем обговорить на завтрашнем пиру в честь победителя дружеской бойни. Как вы на это смотрите?

– А ты забавник, верно? – спросил Мятт, испытывающий инстинктивное отвращение к подобного рода людям. За их цинизмом скрывались опасные личности, способные убить без каких-либо колебаний или сожалений. – В любом случае, твои головорезы повинны в смерти моего зятя. Видишь это? – извлекая из-под плаща изогнутый нож, похожий на тесак, Валькур провел пальцем по острому лезвию. – Я лично поклялся отрубить руку виновному в смерти Генбы.

– Вам следует быть осторожным с клятвами, – порекомендовал напыщенный Рисвелл и улыбнулся краешком губ. – Смерть – это так скучно, согласитесь? Скука полнейшая. Такая, хроническая.

– Где Гэбриэль? – первородный начинал терять терпение. Неужели им доведется это выслушивать на протяжении нескольких часов? – Он написал трогательное письмо и не явился. В чем подвох?

– Мы недавно узнали о том, что леди Ребекка праздновала свадьбу, – расширившиеся зрачки и раздувающиеся ноздри Льва свидетельствовали о бушующем внутреннем гневе. – В качестве подарка мы отправили ей медвежью шкуру. Она вам понравилась, не так ли?

Шокированные взгляды изучали полубезумного северянина, держащего наготове два клинка, чьи навершия выглядывали из-за спины.

– О, да бросьте, вы же не думали, что мы так легко позволим убить одного из нас? От Джагуара мало толку. Иногда его человечность одерживала верх и он становился скучным. С такими долго не продержишься, поэтому мы оставили его наедине с вашим новым союзником. Вот и вся история.

– Смотрите внимательное. Потому что чем вы ближе, тем меньше вы видите, – рыжий конь упрямо зафыркал, стоило хозяину вскочить в седло и натянуть поводья. – Это и есть иллюзия обмана.