Он наблюдал за тем, как единственная жертва вырывается из силков, ломая оковы. Все кончено.

Темно-коричневые волосы, щекотавшие кожу, источали приятный аромат забытого счастья. Безмятежная улыбка не покидала похорошевшего лица. Их нежный поцелуй длился целую вечность. В подобных эфемерных мирах это ничто.

Никлаус тосковал. Прогуливаясь по владениям царской династии, они вышли на главную площадь, еще не разваленную проклятыми безбожниками. Хижины остались прежними, таверны и рынки преуспевали. Богатые вельможи ездили в закрытых каретах, защищаясь от толп бедняков, проходящих мимо зевак и беспощадного солнца. Фигляры, певцы, сатирики, философы и артисты – жители собирались вокруг них и аплодировали.

– Идеальный день, чтобы насладиться красотами замка, в котором родился. Да ты превзошел сам себя, – Хэйли просунула руку под локоть мужчины, идя с ним рядом и рассматривая кланявшихся прохожих. Удивительно, но никто не глазел. Видимо, для них венценосец, свободно гуляющий по улицам – не новость. Интересно. – Жаль, что это иллюзия.

– На самом-то деле я родился на корабле, плывущем сюда, – не без усмешки поведал Лев, оглядываясь на отчаянно жестикулирующего проповедника. – Но об этом знают не все. Хотя какая разница? Скоротаем время тут, а завтра можем отправиться куда-то на юг. Можно посетить отдаленный остров в Просторе и попробовать роскошного вина. Или, скажем, посетить заморские страны. Астапор с его многолетней историей и воистину потрясающей архитектурой.

– Всегда мечтала увидеть что-то за пределами своей деревушки, – мелодичный смех согревал израненную душу, но он продлился недолго, внезапно сменяясь грустью. – Я и не подозревала о твоей романтичной стороне. – Изумленный взгляд кронпринца скользнул по девушке, облаченной в легкое платьице. – Мне не довелось узнать тебя ближе.

– Не будем о том, о чем жалеем, – попросил Ланнистер, жертвуя монеткой за здоровье правящего семейства. Попрошайка не особо удивился, поблагодарив самого монарха за щедрость. – Это идеальный момент идеального дня. Давай получать удовольствие и погружаться в мираж с головой.

Пара двинулась вдоль проулков. Первородный мысленно отметил их чистоту. Район, именуемый трущобным, казался опрятнее, чем иные поместья. Совершенство. Очень прискорбно осознавать факт безалаберности собственного отца. Он был в состоянии исправить ситуацию и оставить после себя наследие. Но месть поглотила его разум и извратила помыслы. В узких переулках сновала толпа, мимо проехала запряженная мулом тележка, нагруженная бочками. Успокаивающая музыка доносилась до людей и вынуждала идти к ее источнику. Промышленная часть города, включая Улицу Трех Столбов, не изменилась.

– Мое любимое время суток, – крестьянка облокотилась о каменный парапет балкона, следя за прибытием рыбацких лодочек. Замок постоянно меняет облик по вечерам. Да, их совместный закат прекрасен. – Чувствуешь, как все засыпает. Свечи потухают, как и небеса.

– Чудесно, только вот толпы пьяных глупцов мешают, – пожаловался недовольный государь, снявший венец и положивший на деревянный стол возле палисадника. Ему не нравился этот бесполезный атрибут. – Стоило опустить такие подробности. Всяко бывает, но сон принадлежит мне.

– Нельзя удалять неприятные детали, – усмехнувшись, напомнила умершая. Призрак несбывшегося. – Если что-то нравится, следует принимать и хорошее, и плохое.

– Предпочитаю изменять реальность согласно своей воле, – парировал воин, глядя на распустившуюся гортензию. Сорвав цветок, он подарил его возлюбленной. – Гораздо лучше, чем довольствоваться тем, что дают.

– Даже ты не можешь подстроить под себя весь мир, – Хэйли обожала разговаривать с ним на разные темы, поражаясь начитанности любимого. Тогда она не догадывалась о том, кто сидит перед ней с карандашом и листом бумаги. – К тому же это не совсем здоровое желание.

Пожав плечами, юноша подозвал виночерпия и попросил самого лучшего штормового вина. В личных запасах отца еще оставались редкие напитки, а он открывал их лишь по праздникам.

– Счастливый человек доволен тем, что уже имеет. Стремление к возмездию, помешанность на власти – все это из-за страха.

– Я пережил столько же ужасов, сколько и совершил.

Принесенный в графине дар от любимого и, к счастью, не появившегося здесь Майкла оказался теплым и терпким. Поморщившись, Клаус выплюнул содержимое и отставил бокал как можно дальше.

– Чего я могу бояться?

– Того, что произойдет, когда наш день закончится, – расширенные зрачки говорили красноречивее любых слов. Задрожав всем телом, Ланнистер глухо зарычал от боли. Истинная королева, по-другому ее называть запрещается, осторожно приблизилась к нему и положила ладонь на грудь, ощущая биение сердца. – Но ты хотел показать, что способен на большее. Ты открыл мне всю свою жизнь. Хотел, чтобы тебя кто-то понял. Это человеческое желание, и если ты все еще способен на него, значит, ты способен на все человеческое: на радость, на надежду, на любовь. Ты это понимаешь? Клаус?