– Это сказали вы, а не я, – словно защищаясь, выставил перед собой ладони лысый. – Любой аукцион – спектакль! А для Кеннона его придется сыграть самым распрекраснейшим образом. Я не сомневаюсь в качестве товара, но сейчас речь идет о цене! Думаю, нам лучше всего пригласить несколько экспертов из различных фирм, некоторых их богатейших клиентов и устроить закрытые торги. Вам, как мне кажется, лучше не присутствовать на них самому, а прислать своего представителя, и… пусть он ничего не знает о нашем разговоре. Договорились?

– Согласен! Но мне не очень нравится ваше предложение пригласить на закрытые торги экспертов из других фирм. К чему лишняя реклама? Товар в ней не нуждается.

– Это не болтливые люди, – заверил его лысый. – В нашем мире все знают друг друга и всё друг о друге, потому лучший способ полностью избежать ненужных разговоров – это пригласить двух-трех чужих экспертов с их самыми богатыми клиентами. А я постараюсь заранее заполучить себе именно Джереми Кеннона. Надеюсь, другие фирмы еще не знают о вашем лестном предложении? Нет? Ну и прекрасно, значит, Кеннон обязательно будет наш! А мы уж сами сделаем предложения другим фирмам устроить совместные закрытые торги. Дадим экспертам и клиентам возможность заранее ознакомиться с предлагаемым на продажу товаром и назначим день аукциона. Опять же, это необходимо, чтобы иметь право назвать первоначальную цену каждой вещи, а назначить ее без оценки экспертов никак невозможно.

– Вы уверены в успехе? – прямо спросил разведчик.

– О да! Кеннон никому не захочет уступить, иначе он не был бы Кенноном. И потом, что вы потеряете, если цена во время торгов будет постоянно подниматься? Ну, предположим, уйдет несколько икон в руки клиентов других фирм, и что? Главное: отдать весь товар по самой высокой цене… Не желаете пройти в контору? У нас есть прекрасный портвейн, бисквиты. И уже время пить чай…

– С удовольствием.

Два джентльмена пошли по дорожке зимнего сада к предупредительно открытым перед ними тощим привратником дверям во внутренние комнаты.

Погожим вечером в тот час, когда тени от домов становятся длинными и понемногу начинают приобретать темную густоту, а по улицам уже не спешит бойкая московская толпа, но появляются просто гуляющие, на Сретенке слез с пролетки извозчика мужчина лет тридцати в элегантном сером костюме-тройке.

Он не спеша прошелся вдоль по улице, постоял немного, разглядывая нарядно оформленные витрины магазинов, поглазел на яркие афиши около кинотеатра, но купить лишний билет у разбитного парня решительно отказался.

Заложив руки за спину, мужчина в элегантной серой тройке медленно пошел по кривому переулочку, поглядывая на узкие окна доходных домов с геранью на подоконниках. Каблуки его модных ботинок мерно стучали по булыжнику. Дойдя до обшарпанного дома с желтой вывеской «Трактир», мужчина приостановился, словно задумавшись – зайти или нет? Огляделся по сторонам.

Напротив трактира, около наглухо закрытых тесовых ворот двора одного из домов, сидел на лавочке какой-то белобрысый малый в пестрой рубахе и темных брюках, заправленных в высокие сапоги. С губ его во все стороны летела шелуха семечек подсолнуха. Парень, видно, сидел уже достаточно давно, судя по тому, как много мусора скопилось у него под ногами. Заметив взгляд, устремленный на него, малый в пестрой рубахе чуть заметно кивнул.

Помедлив, мужчина толкнул рукой скрипучую дверь трактира, спустился на несколько ступенек вниз и попал в длинный сводчатый зал, шумный и насквозь прокуренный. Сидевший рядом с буфетной стойкой гармонист в белой рубахе и черном жилете играл "По диким степям Забайкалья", но его почти не было слышно за гулом голосов и звяканьем посуды.

Грузный буфетчик с побитым оспой лицом облокотился на стойку, поглядывая в зал – не пора ли дать знак подать еще чаю или водки или получить деньги с подгулявшего клиента да и выставить его вон?

Мужчина подошел вплотную к стойке, брезгливо провел пальцем по мокрой, обитой обшарпанной жестью поверхности, недовольно поморщился. Буфетчик с непроницаемым лицом наблюдал за ним, не меняя позы.

Повернувшись к нему спиной, мужчина внимательно осмотрел зал, вглядываясь сквозь слои табачного дыма в лица посетителей, сидевших за столиками. Буфетчик сонными глазами уставился в его прямую спину, обтянутую мягкой серой тканью. Наконец ему надоело это занятие.

– Чего желаете? – равнодушно спросил он.

Мужчина медленно повернулся. Их глаза встретились.

– Татарина… Ты Татарин?

– Я спрашиваю, чего вы желаете? – буфетчик снял руки со стойки, снова скользнув равнодушным взглядом по щегольскому костюму незнакомца.

– Желаю о деле поговорить.

– Об каком? – недоуменно поднял брови буфетчик.

– Фома прислал, – лаконично пояснил мужчина.

– Это какой же?

– А тот, что Кольке Психу приятель. Знаешь?

Буфетчик молчал. Вынув из-под стойки тряпку, протер у себя под локтями жесть, искоса поглядывая на незнакомого щеголя.