– Какой замысел? О чем ты говоришь?

– Сам не знаю. Но поведение старухи меня настораживает.

– Но ты ведь не приводишь ни одного разумного довода, – возразила Настя. – Дворецкая ко мне хорошо относится. Она дала мне интересную работу, возможность зарабатывать и даже пустила меня к себе под крышу! В чем ты ее обвиняешь?

– Да, но такая жизнь противоестественна! – воскликнул он. – Ты находишься у нее на посылках, носишь за ней лекарства, позволяешь контролировать свою жизнь.

– Слышала уже! – огрызнулась она. – Слушай, друг, а ты случайно не завидуешь мне?

– С чего это вдруг?

– С того, что у меня есть работа, определенный вес в крупной компании, ну, и покровительство могущественной женщины, наконец.

– Опять ты об этом, – вздохнул он, пододвигая к себе чашечку со свежим кофе. – Я думал, шаткость твоего положения для тебя очевидна. Известность, вес… Это же все блеф, мираж, сон. Все это разлетится вдребезги от легкого щелчка Дворецкой, и ты останешься у разбитого корыта.

– Да. Но что же я тогда теряю? Пока у меня есть возможность, почему бы мне не набраться опыта, не подзаработать денег. Ну а когда тяжелые времена настанут, буду думать, где найти работу.

– Значит, ты не поедешь со мной?

– Не поеду.

– Похоже, что мое предложение не очень пришлось тебе по вкусу, – сказал он. – Сожалею. Мне казалось, что я для тебя хоть что-то значу. Хороший щелчок по моему самолюбию.

– Ну, не обижайся, – Настя протянула к нему руку через стол. – Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Просто я пока не готова к таким резким переменам. Что это такое? Жить у тебя!

– А что, по-моему, хорошая идея. Я люблю тебя. Ты любишь меня.

– А что скажет твоя мама?

– Мама живет отдельно и давно мечтает, чтобы в моем холостяцком доме появилась женщина. Так что, может, подумаешь?

– Обещаю подумать, – серьезно ответила Настя. – Может, я что-нибудь и решу. Но у нас сейчас такая суматоха – подготовка к празднованию юбилея Дворецкой. Не хотелось бы сейчас загружать Веронику личными просьбами. Ты же знаешь, она надеется на мою помощь.

– Хорошо. Значит, подождем юбилея.

– Подождем.

И они оставили наконец в покое болезненную тему. Логинов, как и прежде, вернулся к своим шуткам. Похоже, ситуация с увольнением его мало расстроила. Он просто заражал Настю своей жизненной энергией. Она смеялась так беззаботно, что со стороны могло показаться, что у этой девушки в жизни нет никаких проблем. В один момент она нечаянно толкнула чашку и несколько капель упали на ее юбку.

– Ну, вот. Ты испортил мне костюм, – сказала она с нарочитым недовольством. – Придется идти замывать.

Она встала, по привычке взяла в руки две сумки: одну изящную женскую – с расческой, пудреницей, помадой и всеми другими необходимыми вещами, другую – с лекарствами Дворецкой.

– Ты что, собираешься все это тащить с собой в туалетную комнату? – Логинов выразительно покачал головой.

– Ну, да, – ответила она. – Я привыкла. Мне не тяжело.

– Иди, спасай свой костюм, а сумку оставь здесь. Там тебе будет даже не развернуться.

Настя колебалась.

– Ты мне не доверяешь? – спросил он.

– Нет, что ты! – улыбнулась она и, махнув рукой, направилась в туалетную комнату.

Логинов проводил ее взглядом. Дверь за Настей захлопнулась.

Он открыл сумочку и начал изучать этикетки на флаконах. Одно средство, второе, третье. В кармашке лежали инструкции и еще какие-то листки, исписанные неразборчивым почерком. Наверно, это были рекомендации того самого Пирогова, о котором ему говорила Настя. В сумке был образцовый порядок, но Олегу явно что-то не нравилось. Он скрутил крышку с одного флакона и изучил его содержимое. Так же он поступил и с другими.

К нему поспешил официант.

– Вы собираетесь принять лекарство? Принести стакан воды?

– Нет-нет, благодарю. – Олег посмотрел на дверь туалета, которая все еще оставалась закрытой.

Он завернул несколько таблеток в салфетку и убрал к себе в карман. Затем закрутил флаконы. Все по-прежнему оставалось на своих местах.

– Посмотрим, – пробормотал он. – Посмотрим.

Он немного разбирался в лекарствах, поскольку несколько лет отработал в больнице медбратом. Но Настя, конечно же, об этом не знала.