Дверь за нашими спинами тяжко бухнула. Гейст стояла, прислонившись к косяку, и не поднимала глаза. Девчушка воскликнула радостно и на удивление чисто:

– Мама, видишь, они пришли! Теперь всё хорошо, да?

Потом принялась деловито шарить в своей постели, обернув ко мне счастливую мордочку:

– Лучик, на!

И протянула мне тяжёлый воинский пояс дублёной кожи с золочёными накладками.

– …Одного прошу у тебя, Хорс-солнышко. Скажи, где суженая-милая моя! Кто похитил её, где скрывает?

Нахмурился Хорс-солнце, говорит:

– Похитила твою милую сила тёмная. Под землёй, в пещерах смрадных от глаз моих прячет. Не выручить тебе одному. Пойди в леса дикие, найди там Тура-богатыря – он тебе поможет.

Едет Лучик на коне золотом, рядом перунов вещий пес бежит, на поясе волшебный меч в ножнах спит. Бойся, сила темная! Найдёт Лучик Тура-богатыря, пойдут они вместе Лучикову милую спасать. Кто ж устоит?

Едет Лучик горами высокими, долами широкими, лесами дремучими – ищет Тура-богатыря. И у ветра-Стрибога спрашивал, и у водяниц, и у древяниц – никто не знает, куда Тур-богатырь подевался.

Кручинится Лучик, печалится, думу думает. Решил развеяться, от дум отвлечься – зверьё по лесу погонять. Едет Лучик лесом, слышит, ревёт кто-то. Хотел поближе подъехать – посмотреть. Чем дальше едет, тем гуще, страшнее лес становится. Уже и конь его пройти в лесу не может. Пожалел Лучик друга, дальше сам по чащам-буреломам пошёл, посмотреть, кто же это так страшно ревёт.

Долго ли, коротко ли, но добрался Лучик на полянку махонькую. Смотрит - посреди поляны мёртвый дуб стоит, а у дуба дикий бык-тур цепями привязан. Он-то и ревёт громко. Подошёл Лучик к туру, а тот вдруг говорит ему человеческим голосом:

– Спаси, молодец! Принеси водицы испить!

Подумал Лучик, спрашивает у быка-тура:

– Кто ты есть, лесная тварь говорящая?

Отвечает ему бык-тур:

– Я Тур-богатырь. Я с тёмною силой бился, но перехитрили меня волхвы – обратили в быка-тура, да тут привязали, чтоб не нашёл никто. Помоги мне, молодец – дай испить водицы ключевой. Вернётся ко мне силушка – освобожусь из плена.

Кивнул Лучик, пошёл за водицей ключевой. Через чащу пробирается, через буреломы продирается. Вышел к роднику. А с собой только фляжка малая. Набрал он водицы во фляжку – понёс Туру. Испил Тур из фляжки, заревел, дёрнулся. Но не смог путы разорвать – видать не вся силушка ещё воротилась. Попросил тогда Тур Лучика ещё водицы ключевой принесть. Трижды три раза ходил через чащу да буреломы Лучик – носил богатырю воды, пока не разорвал Тур путы свои, не освободился.

Благодарит Тур-бык Лучика. Лучик Туру и сказывает, как украла сила тёмная его милую-суженую, да как служил он службы богам светлым – Прове-Перуну, Хорсу-солнышку, как добыл он себе меч волшебный, коня солнечного, да как послал его Хорс Тура-богатыря искать.

Закручинился Тур, замотал рогатой головой.

– Не могу я, - говорит, - Лучик, с тобой идти, невесту твою спасать, покуда не вернётся ко мне облик мой прежний – богатырский. А вернуть его может только пояс мой золотой. Как надену его, так снова Туром-богатырём обернусь, а без пояса так диким зверем и буду.

Закручинился Лучик, спрашивает:

– А где пояс твой, Тур-богатырь?

Отвечает Лучику Тур:

– Пояс мой у волхвов, что меня в быка превратили. Человеку пояс мой силу невиданную даёт. Нужна волхвам эта сила!

Покачал головой Лучик:

– Нужен волхвам пояс. Да только мне нужнее. Укажи мне дорогу, Тур-богатырь, я добуду твой пояс!

Поблагодарил Лучика бык-Тур, да пошёл ему дорогу указывать. Долго шли, да всё ж пришли на вражьи волховьи земли. Туру нельзя волхвам на глаза показываться – опять силу отнимут, в цепи закуют. Показал он Лучику, где капище, да и ушёл в лес обратно – ждать Лучика с поясом. Три дня и три ночи смотрел Лучик на волхвов. Смотрел, да заприметил, что силу пояса берёт страшный волхв в волчьи шкуры одетый.

Ходит с волхвом вещунья странная – то ли мнится Лучику, то ли похожа она на кого-то близкого…

Визарий

Я увидел, как твердеют плечи Лугия, как каменеет шея. Угрозы не было, и всё же мой друг замер, словно узрел призрак. Нет, призрак был – мгновение спустя Гейст обнаружилась за нашими спинами. Дальше всё случилось нереально и быстро. Вначале она подняла глаза, и я поразился их сияющей красоте. Девочка-то юная совсем, теперь седые волосы обмануть не могли. И какое выражение стояло в этих глазах!

Лугий напрягся, словно взлететь хотел, и спросил внезапно севшим, не своим голосом:

– Жданка?

А потом лукавый желтоволосый амурчик в льняной рубахе до пят, протянул ему Гераклов пояс – запросто так:

– Лучик, на!

Так. И что теперь?

Хорошо, сейчас ночь – нас хватятся не скоро, кому мы нужны, а Гейст… не знаю, какие там у неё обязанности в посёлке, но оставлять их с дочкой нельзя! Бежать. Увезти подальше пояс и отчаянную колдунью; знала ли она сама, что делает? Я заглянул в сияющие глаза и понял – знала.