– Вот так, - сказал, по-прежнему улыбаясь, Хаген. Потом убрал нож, вынул свой меч и одним ударом снёс умирающему голову. Переждал, пока окончатся конвульсии, вытер оружие об одежду убитого, и лишь потом поднял на нас глаза.

– Ты прав, Эрик. Поднимемся завтра.

Дождь обрушился сразу, словно ждал этих слов.

*

Меня поместили в самом дальнем углу пещеры и забыли. Ближе к выходу горел большой костёр, там сдержанно говорили и ужинали дружинники. Новый вождь ходил между своими людьми, он не мог себе позволить роскошь отдыха. Тотила несколько раз пытался заговорить с ним, но Хаген лишь презрительно отмахнулся:

– Отныне, жрец, ты будешь делать то, что я скажу!

Меня прикрывал от них выступ скалы. Что я этим выигрываю? Можно попробовать перетереть верёвки, но как я проберусь мимо них? А потом думать о бегстве стало бессмысленно - ко мне приставили охрану. Неудивительно, что охранником оказался Эрик. Он принёс глиняную миску полную воды, и принялся тряпкой стирать кровь с моего лица. Холодная вода лилась за пазуху, неприятное было ощущение.

– Это правильно, умой его, а то жена не узнает, - над нами вырос Хаген.

Очень неудобно смотреть на мир одним глазом в темноте, лежа на земле – многие подробности ускользают. Надеюсь, я ещё увижу что-то и другим. Через пару дней, когда синяк спадёт. Пока же я мог только гадать, что у них на уме.

– Как думаешь, твоя жена отдаст пояс за тебя?

А я стараюсь об этом не думать. Потому что знаю ответ. Я старательно думаю о том, что Эрик мог ошибиться относительно пути. Как будто мыслями раздвигаю скалы с их дороги. Лугий говорит: «Не бывает положений с одним лишь выходом. Даже если тебя уже съели!»

– Сердишься? – Эрик склоняется надо мной.

Я лишь хмыкаю в ответ. Это больно, кажется, мне сломали нос.

– Это лучший выход, ты понимаешь? Не хотелось, чтобы тебя убили. Завтра мы попросим хорошенько, и Аяна отдаст пояс мне. Я уж позабочусь об остальном.

Горько мне. Горько и больно.

– Лугий был прав – нельзя доверяться героям.

Эрик коротко и невесело смеётся:

– Бедный галл, что он об этом знает? – и начинает рассказывать, словно надеясь, что я прощу. – Я родился, чтобы стать героем. Сам видишь, какой – только скалы крушить! И я им стал, прежде чем понял, кто я есть. Жил по чужой указке, исполнял приказы и думал, что поступаю правильно. Вот, а однажды… я спас одного парня, и он мне объяснил, что быть человеком намного труднее, чем быть героем. Мой друг - он не из покладистых, и я стал непокладистым вслед за ним. Понял одну вещь: каждый сам выбирает, как ему жить и что делать. В противном случае всё теряет смысл!

Я не мог не прервать эти излияния:

– Очень свежая мысль. И такая глубокая!

– Ты злишься? Ещё бы, я б тоже, наверное… не думал, что втравлю вас в такое. Если бы я сам смог его найти! А кто спрятал пояс? Гейст? Молодец девчонка! Я бы не догадался. Мой дружок - великий умник, он бы, наверное, понял. Но мы расстались лет сто назад, так что пришлось самому. Я как услышал, что творит пояс Геракла, просто сон потерял. Увидел – вовсе… Потом ещё кража эта. А потом в таверне встретил вас с Лугием. Ты похож на моего друга, такой же умник и книжник, и я подумал, что ты-то найдёшь. И подошёл к вам.

– А когда мы не согласились, поехал к сарматам?

– В самую точку! Как догадался?

– Не я, Лугий. Псалии.

– А-а, говорил же Замире: «Не надо цацек на память!» - он заботливо склонился надо мной. – Устал?

– А ты как думаешь?

Эрик усмехнулся:

– Думаю, устал и очень зол. Ничего, потерпи, друг! Завтра всё закончится. Пояс не попадёт в руки Тотилы, незачем гниде сила, это я тебе обещаю.

– Да, он попадёт к тебе. И что это будет стоить миру?

– Ничего, я думаю. Потому что это будет правильно.

Я не тянул его за язык, но Эрик продолжил. Сейчас он совсем не пытался походить на варвара, а то, что говорил, было действительно неожиданным и новым. Кто он, в самом деле?

– Вся эта катавасия с волшебным поясом была бы обычным делом тысячелетия назад, когда люди только начинали познавать себя, а боги щедро одаряли их. В своих интересах, разумеется. Эра героев закончилась с Гераклом и удальцами времён Троянской войны. Мой премудрый друг утверждает, что с того времени начался закат Олимпа. Люди додумались, что могут сами принимать решения и даже перечить богам.

Но смертные ещё не могли обходиться без них. И богам без людей было кисло. Тогда договорились, что обряды и культы установят законную связь между мирами бессмертных и смертных. Немногие жрецы стали посредниками, а люди зажили своим умом. Со временем иные и вовсе перестали нуждаться в богах. Как римляне, которые гордятся тем, что своего могущества добились сами.

Ты, должно быть, знаешь, как пятьсот лет назад римлянин Сулла ухитрился прогневать Аполлона? С того и пошло кувырком. Боги полезли в драку: Марс – за Рим, Аполлон – против. Кто за Марса, кто за Аполлона. И кто на нас с мечом, на того мы с дубиной. Все средства хороши. Ну, и додумались обходиться без посредников. Культы побоку, пусть жрецы бессильно доживают свой век. А боги вновь, как в древности, принялись одарять смертных тем, что теперь именуется магией. Расставлять ловушки, как твой Забытый: произнеси словечко – и на тебя обрушится неземная благодать. Со всеми последствиями. И пошло твориться Хаос знает, что. Тогда и пояс Геракла оброс своей невозможной силой.