Теперь она, наконец, отвела взгляд от зачарованного Лугия и обратилась ко мне:

– Забери его, Правый. Негоже, чтобы им Тотила владел. Хозяин совсем скоро придёт.

Я даже не сразу понял, что речь о поясе, у меня галл из ума не шёл. Словно на нём распахнулась привычная заскорузлая оболочка из дублёной турьей кожи, и наружу излился дотоле тщательно скрываемый свет. Не думаю, чтобы он видел и слышал что-то, помимо неё. Стало быть, принимать решение мне одному. Впрочем, кажется, Гейст уже приняла его сама.

Я допустил фатальную ошибку, что позволил Теоклу увидеть, как мы седлаем коней. Бегство в ночи всё же не было продуманным шагом. Только позже до меня дошло: надлежало уехать втроём при ярком свете дня, отговорившись, что скачем искать к сарматам. А где-нибудь за околицей подобрать ворожею с дочуркой. Но всё случилось так, как случилось – не убивать же Теокла! Сколько времени пройдёт, пока он переполошит Тотилу и вождя?

Девочку взяла к себе Аяна. Жданка ехала, ухватившись за Лугия, всё рассказывала, словно отыгрывалась за годы молчания:

– Нет, тогда в святилище, пояс был ещё на нём. Не высказать, как я его боюсь! Страшный он – Тотила – мерзкий и страшный. Страшнее Рейна, тот от глупости своей и от грубости, а этот со всем миром за своё убожество рассчитаться хочет. Не знаю, что меня торкнуло – не взяла я в ту ночь маковый настой, выплеснула под дуб. Хотела видеть сама, своими глазами, не застланными дурманом сонным. И увидела…

Она смолкает, но лишь для того, чтобы прижаться щекой к Лугиевой спине. Эта спина твердеет и ёжится от прикосновения. Неужели так страшна сбывшаяся мечта?

– Много чего я видела в ту ночь, больше такого, чего не надо бы видеть вовсе. Видела, как люди Рейновы толпой топчут кого-то на земле, и все стали страшные, незнакомые. Видела Рейнову смерть, совсем скоро уже, недолго мне ждать осталось! И хозяина пояса видела, как он пришёл, чтобы своё забрать. Чудной он, хозяин-то, - ровно и не бог, совсем не страшен! – она снова обернула ко мне сияющие глаза.

Девочка говорила по-германски, но совсем не так, как я привык слышать. Что-то похожее иногда проскальзывало в речи Аяны. Вот и хорошо! Кажется, моя жена добралась-таки до своих корней, будет, с кем о них поговорить. Если мы выберемся отсюда живыми. Интересно, снаряжают ли уже погоню? Над Понтом серел рассвет, день обещал быть ветреным. Может, пойдёт дождь и скроет наши следы?

А Жданка продолжала:

– Зрение незримого много сил отбирает. И у меня тоже, а Тотила и вовсе никакой становился – ни глаз, ни слуха, ни памяти. Дождалась я, пока он с богами набеседуется, довела волхва до дома, даже в постель уложила. Пояс сняла и прибрала. А он и не помнит ничего! – и хихикнула совсем как подросток.

Да, было бы с чего нам веселиться. Дорога шла степью, слева краем моря горбились скалы. Я уже прикидывал, удастся ли нам скрыться в них, на равнине от погони не оторваться впятером на трёх конях.

Ветер нагнал-таки сизую тучу, которая, глухо ворча, разворачивала щупальца дождя на далеко западе. До грозы пара часов, потом надо будет искать укрытие – больная Жданка с малой дочуркой дорогу в ливень не вынесет.

Аяна всё оборачивалась, она первая заметила группу всадников человек в двадцать, появившуюся за нашей спиной. Хорошо, что у готов мало коней, но нам хватит и этих двадцати. Потому что драться с ними может только моя жена. Я не надеялся, что удастся их уговорить.

– В скалы? – коротко спросил Лугий.

Похоже, иного выхода у нас не оставалось. Мы въехали в короткое слепое ущелье, в полумиле от выхода обрывавшееся стеной. На эту стену нам карабкаться под дождём, если не поторопимся.

Коней пришлось бросить. Аяна не стала их треножить:

– Готы всё равно подберут, а так хоть ускачут на волю.

Не знаю, сколько лет она неразлучна со своей Ночкой, но на долгое прощание нет времени. Мы поползли наверх, на руках затаскивая немощную Жданку и девочку. Стена была увита плетьми ежевики, за них можно было цепляться, но колючки подъём не облегчали. Камни, срываясь, ранили руки. Но по некоторым признакам над стеной местность должна пойти ровнее.

Вскарабкавшись, я с ужасом обнаружил, что в двадцати шагах справа от нас имеется пологая промоина. Её не было видно снизу, есть малая надежда, что готы предпримут подъём там же, где и мы. А если они знают местность? Тогда одолеют скалу, даже не запыхавшись.

Внизу уже слышались возбуждённые голоса и ржание коней. А Жданка и Златка совсем выбились из сил. Нас догонят ближайший час. Значит, жить нам осталось примерно столько же. Гроза, которая могла бы задержать погоню, запоздает. Мы в отчаянии посмотрели друг на друга.