Стратег стоял на холме у недостроенной башни, и выглядел иначе, чем я привык видеть. Прежде он всякий день не таскал золочёную броню и малиновый плащ. Теперь не то - хозяин города.

– Эй, Александр! Скажи своим обалдуям, что я не каменщик. У меня другое ремесло – я глотки режу.

Он едва посмотрел через плечо:

– Ты живёшь в этом городе, Лугий. А значит, обязан заботиться о его обороне. Принимайся за работу.

– Ага, сейчас! Только я и без того забочусь об обороне, если ты помнишь. И моя забота не в том, чтобы камни таскать.

– А как ещё ты намерен помочь? Две недели от тебя не было ни слуху, ни толку. Может тебе лучше месить раствор?

– Нет, я предпочитаю месить рожи. Прикажи своим громилам отойти, Александр. Я не люблю, чтобы меня понукали.

Сто раз Визарий мне говорил, что я должен учиться терпению. Но как учиться – не сказал. И теперь у нас со стратегом вышло плохо. Он приказы роняет, будто камни кладёт, но и у меня ж терпелка не железная! Сцепиться по-настоящему нам Кратон не дал, этот зря в драку не полезет:

– Как ты собираешься вести следствие дальше, Лугий?

– С Гиллом поговорю.

Язвительные морщины подчеркнули улыбку стратега:

– Что ещё ты намерен узнать у безумного?

– Если узнаю – скажу.

Кратон с Александром переглянулись, потом стратег коротко кивнул. И меня под тем же дурацким конвоем повели в крепость. В какой-то миг я потерял обоих в толпе, и долго проклинал себя за это.

Гилл-дурачок проживал под боком у стратега. И хоть был парнишка достаточно крепким, чтобы участвовать в работах, под стены его не погнали. И, кажется, я знал, почему.

Когда меня привели, в караулке было полно народу. Все стояли молча. И глядели на мальчишку, лицом уткнувшегося в стол. Заботились тут об убогом. Пока здоровые камни таскали, парень трапезничал. И теперь лежал перед нами, насмерть подавившийся яблоком. Я приподнял его: глаза выпучены, кусок торчит изо рта. Быстро успели! Вот только я не успел заметить, кто из двоих? Пусть кто другой верит в яблоко, мне достаточно было на его адамово яблоко посмотреть. Если до заката не похоронят, все увидят на горле такие синяки – мама, не горюй! Кто из двоих?

– Твоя ведьма умеет вопрошать мёртвых? – спросил Кратон.

– Не тронь мою жену. И меня не советую трогать. А о том, что дальше делать, я вам скажу. Не сегодня. Дня через три.

*

На всех я был зол, а пуще всех – на нелепую оглоблю с гордым римским профилем. Как величаво ходил, как себя нёс – боялся значительность расплескать! Ничему не научил, ничего не объяснил! Ты думаешь, на моей совести все эти смерти? Нет, на твоей! Почему я как был болваном, так и остался? У самого, небось, ветки под тяжестью трупов не гнулись. А я вот должен с этим жить. Евмен, Пётр, Гилл немой, вся команда Филомена… Сколько будет ещё, пока научусь? Пока на своей шкуре узнаю, как людей под удар не подводить. Один я, совсем один. А бандитов? Я даже не знаю, сколько их всего. А ты умер, и что я теперь со всем этим делать должен?!

Я сказал, что дам ответ через три дня. Срок подходил к концу, ответа у меня не было. Близкие смотрели больными глазами и боялись заговорить. А если завтра по их душу убийцы придут? Мне хотелось кого-нибудь поколотить. Сильно.

Сам не знаю, почему сказал про три дня. Должно быть потому, что Александр и Кратон как раз в этот срок собирались из города. Решено было ставить постоянный караул на Мёртвом Танаисе, чтобы оберечь корабли, идущие в город с Меотиды. Что будет, когда они уедут?

Впрочем, одна мысль всё же была. Чтобы проверить её, я сам съездил на Скотью Могилу. Это почти день пути на север. Ничего там особого нет: разнотравная степь, глубоченный, поросший терном и лещиной овраг, могила эта самая – земляной высокий курган. Я слыхал, есть любители пограбить царские могилы скифов. Вот эту раскопает кто-нибудь – то-то наживётся!

И вечером третьего дня я пришёл к стратегу, пока он не пришёл ко мне.

– На Мёртвый Танаис сам собираешься? Или Кратона пошлёшь?

– Ещё не решил, - ответил Александр. – Кому-то в городе оставаться надо. Там дело недолгое – определить два десятка молодцов, караулы и секреты расставить. Дня на два трудов. У тебя что?

– У меня-то? Ездил я тут в одно место, ты мне о нём сам говорил. Скотья Могила, помнишь? Ты, Кратон, упоминал, что там в первый раз разобранного покойника видел.

Линялый слушал сосредоточенно, лишь коротко кивнул.

– Есть один очевидец, кое-что об этом рассказать может. Я его пока не видал, он с табунами ходит. Но завтра поутру будет у Могилы, там с ним и встречаюсь. Что узнаю – всё ваше.