– Федя, дичь!
– весело загоготал Виталик и захлопал полицейского по погону.
– Где твой ствол? Тормози, поохотимся!

Полицейский, следуя въевшейся в подкорку привычке подчиняться приказам, начал притормаживать.

Оглянувшись назад, господин мэр с Виталиком увидели, как неподалеку от потревоженного ими куста на дорогу выскочил полуодетый человек в боевой раскраске и, как им показалось, с карабином в руках, и принялся палить им вслед. Они оба не мешкая бросились на пол машины и в один голос закричали:

– Гони! Гони! Стреляют!

Заднее стекло с резким звоном раскололось от прямого попадания и ссыпалось роскошной сверкающей лавиной на отлетающую назад дорогу.

Кузовок, прильнув лицом к рулю и зачем-то зажмурившись, резко нажал на газ.

Взревев от механического усердия и дополнительной порции топлива, машина бешено завертела колесами, оскальзываясь и поднимая тучу пыли . На грунте дороги джип понесло юзом сначала в одну сторону, потом в другую. Кузовок пытался выровнять движение, вращая руль согласно инструкции в сторону заноса, но не совладал. В итоге его честные усилия ситуацию не спасли, автомобиль слетел с дороги в неглубокий кювет и, опрокинувшись, завалился на левый бок.

Слившись телами воедино, господин Опивкин с Виталиком, визжа и ввинчиваясь, одномоментно протиснулись сквозь разбитое заднее окно. Оказавшись на воле, они устремились прямиком к манящему своей отдаленностью горизонту, по буеракам, высоко выбрасывая ноги, словно два мустанга.

Кузовку пришлось выбираться через правую дверцу джипа, нависшую над головой гробовой плитой. Дверцу еще надо было исхитриться как-то открыть, откинуть, словно люк на чердак. Не слишком быстро, но так скоро, как только смог, он с этим справился. Спрыгнув на землю, он упал на четвереньки, и прямо с низкого старта рванул догонять прокладывавших путь по целине старших товарищей. На ходу, путаясь и оступаясь в траве, Кузовок выцарапал из кобуры пистолет и, не глядя, пальнул раз через плечо назад. Для острастки и во избежание, как подумалось ему. Когда еще через десять шагов он оглянулся, то увидел лежащее на желтой дороге рядом с машиной тело. Побежав по инерции еще несколько метров, он остановился и, согнувшись пополам и упершись руками в колени, стал мучительно приходить в себя, давясь обжигающим сухим воздухом и сплевывая вязкую, клейкую слюну. Лишь отдышавшись, и, видя, что лежавший на дороге человек не шевелится, держа пистолет наготове, он медленно, с остановками и припаданиями к земле, вернулся назад к машине.

Молодой мужчина лежал на спине, навзничь, широко раскинув руки, словно пытался обнять небо. Видимо, зажатая в правом кулаке винтовка не давала ему это сделать. Кроме того, мужчина был мертв, отчего и впал в неподвижность и одиночество.

Конечно, это был Игорек.

Пуля, пущенная Кузовком наугад в белый свет, угодила ему прямо в лоб.

Охотник умер сразу, не мучаясь и даже не осознав того факта, что осуществляет переход в свое зазеркалье, и это был единственный положительный момент в происшедшем.

Капитан Кузовок не был знаком с потерпевшим при жизни, но смерть последнего, похоже, свела их навсегда. Полицейский был оглушен и просто выбит из колеи случившимся, поскольку за долгий десяток лет службы в органах никогда еще не доводилось ему общаться с людьми подобным образом. Игорек стал первым человеком, убитым им при исполнении служебных обязанностей. Это обстоятельство меняло все.

И вот теперь он стоял у ног лежащего на земле мертвого тела, физически плотно воспринимая неотвязную мысль о том, что ведь это именно он довел его до такого состояния. Нарастало ощущение звенящей пустоту внутри. Он никогда не предполагал, что внутри него, в его теле или в душе кроется такая бездонная жуткая пустота. Сквозь его горячие и сухие глаза, как через единственный канал информации, заполняя обнаружившуюся пустоту кислотой, проникало едкое осознание того, что случилось страшное, чему он лично был причиной. Или нет? Нет, нет, не причиной! Зачем он так думает? Ведь не он первым открыл огонь, а этот... Кто он?

Полицейский посмотрел в лицо убитому.

Полицейскому показалось, что на этом недавно мертвом лице застыло выражения удивления и обиды, словно не понимал человек, за что же с ним так обошлись. В мутной зелени его глаз, как в болотце, отражалось небо, которое он хотел, но так и не смог обнять. По небу брели барашки облаков. Потом дунул ветер и, словно вскинув вуаль, запорошил небо пылью. Кузовок, запрокинув голову, посмотрел вверх, сверяясь по ментовской своей, что ли, привычке, правильно ли он все разглядел. Почесал затылок, но не ощутил собственного прикосновения и, потому не почувствовал привычного тактильного удовольствия. Крякнув и шепотом ругнувшись, он достал из кармана мобильник и решительно вызвал начальство.

– Капитан Кузовок, - не забыл представиться по уставу.
– Тут это, совершено нападение на первое лицо. Нападавший поражен ответным огнем. Совсем. Ну, с летальным исходом. Так точно. С ним все в порядке. В надежном месте. В укрытии. В поле. Один, с владельцем транспортного средства, а больше никого тут нет. Машина не на ходу. На боку. Перевернулись. Все целы, кроме этого... Высылайте ОМОН. Ждем. Есть!

Сунув мобильник обратно в карман брюк, Кузовок спустился в кювет к лежащему на боку джипу. Присев на корточки, он через разбитое заднее окно выудил из бывшего когда-то салоном пространства уцелевшую бутылку вискаря, в которой, как ни странно, оставалось еще с полстакана напитка. Не разгибаясь, держась за горячий металл кузова, он перелил в себя огненную жидкость, всю, до последней кипящей капли. Не понимая, есть там что-то еще, или нет, и было ли вообще, посмотрел пустую бутылку на свет, покачал и бросил обратно, туда, где взял. Звякнув стеклянным телом, подпрыгнув и перекатившись по куче вновь образованного хлама, бутылка утвердилась зеленым островком среди хаоса пространства. И только тогда ватным поршнем на мозг Кузовка надвинулся алкогольный туман. Визуально это выразилось в том, что мир вокруг вдруг стал сиренево-сизым. Кузовок помотал головой, и цветность пространства восстановилась. Легче не стало, но зато пришла некоторая отстраненность. Словно ты лично при всем присутствуешь, но тебя самого это не особо касается. Касается, но не особо. Именно то, что было ему нужно.

Кузовок снова взобрался на полотно дороги и оттуда определил, далеко ли успели убежать господин Опивкин с Виталиком. Оказалось, далеко. Он не сразу их и разглядел, спрятавшихся за одиноким кустом посреди бывшего совхозного поля. Неподалеку еще там возвышался египетским обелиском над окрестным пустым пространством одинокий бетонный столб. Увидев его на дороге, прятавшиеся в полях стали что-то кричать и размахивать руками, но полицейский не мог разобрать их криков, было слишком далеко. Да он, собственно, и не стал в это вникать - совсем другое занимало и заботило его в этот момент.