Трейси вся задрожала от негодования и полезла в сумочку, намереваясь, похоже, как минимум поразить Нотта заклинанием.

Его палочка была как всегда под рукой, но он пока не собирался её применять.

— Дэвис, остынь, — с презрительным снисхождением сказал он, глядя ей прямо в глаза и видя в них полнейшее смятение. — На нас таращится половина зала. Ты же не хочешь, чтобы я при всех превратил тебя в лягушку, не так ли?

— Ты не осмелишься! Здесь... здесь столько народу! — прошипела Трейси, тщетно пытаясь успокоиться. — Ты не сможешь!

Тео широко улыбнулся.

— Ты уверена? Может, проверим? И да, кстати, никто даже не отомстит мне за тебя, потому что ты, полукровка, неизвестно как попавшая в Слизерин, никому не нужна.

— Заткнись! — взвизгнула Трейси в порыве бешенства.

— Я лишь констатирую факт, — невозмутимо продолжал Тео. — Не добившись особых успехов в учёбе, ты ещё курсе на пятом решила пойти другим путём к красивой сытой жизни: заполучить себе состоятельного чистокровного жениха. Тогда ты и пошла по рукам, переспав сначала с Малфоем, а потом с Пьюси, и я готов дать голову на отсечение, что это далеко не полный твой послужной список.

В светло-серых глазах Трейси загорелся недобрый огонёк.

— Кто бы говорил! — яростно выплюнула она. — А ты не только лицемер, но и самый настоящий подонок, Нотт. Гоняешься за Грейнджер, при этом спишь с Джорджиной, да ещё и смеешь оскорблять меня!

Чёрт возьми, а ведь Дэвис попала в точку.

— Во-первых, повторюсь, это не оскорбление, а данность, — глубокомысленно произнёс он вслух. — Во-вторых, Джорджина... скажем так, проявляет инициативу сама. Ты же знаешь, не надо лишний раз доставать меня.

— Да мне всё равно, — фыркнула Трейси, отводя взгляд. — Просто она мне все уши прожужжала своими рассказами о тебе, сил уже нет её слушать...

Тео пожал плечами, самодовольно улыбаясь.

— Ничего не могу поделать: я нравлюсь этой кукле.

— А что в-третьих?

— То есть? — с притворным непониманием спросил Тео.

— Я права насчёт того, что ты гоняешься за Грейнджер?

— Это не твоё дело, — отрезал он.

— Да пошёл ты! — с досадой бросила Трейси и хотела ринуться прочь, но Тео крепко схватил её за оборку платья — так, что ткань по шву треснула.

— Дэвис, уходя — уходи. Серьёзно, прекрати бегать за мной как собачонка. Со стороны это выглядит намного унизительнее, чем ты можешь себе представить.

Трейси в отчаянии всхлипнула, не обращая внимания на потёкшую по щекам тушь и готовая провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этот уничтожающий взгляд. Но вдруг толпа сзади них зашумела: через неё пробирался Блейз.

— Так, что здесь такое? — грозно спросил он, прорвавшись к однокурсникам, но, взглянув на плачущую Трейси, сразу всё понял и повернулся к Тео: — Мать твою, Нотт, что ты о себе возомнил?! Почему она плачет? Ты опять обидел её? Или, того хуже, поднял на неё руку?

— Отвали, Забини, и Дэвис с собой забери. Вы у меня все вот уже где, — Тео полоснул ребром ладони по горлу. Время близилось к одиннадцати часам, начиналась ночь, уже третья его ночь без сна. Он был ужасно раздражён, его злила каждая мелочь, и вывести его из этого состояния мог только один человек.

— Ты мелочная сволочь! — Блейз вскипел не на шутку. — Ты способен только обижать слабых! А она тоже человек! Все мы здесь — просто люди! Так нет же, наш великий Теодор Нотт проводит свою классификацию под названием «Я бог, а остальные — чернь»!

— Слушай, а не пойти ли тебе в задницу, любитель полукровок? А то я покажу тебе, что способен обидеть кого-то посильнее недалёкой девушки, по уши втрескавшейся в меня...

— Это не так! — воскликнула Трейси. — Я ненавижу тебя, Нотт, ненавижу!

— Ещё одно слово невпопад, Дэвис, и я навсегда запечатаю твой лживый рот.

— Только попробуй, — сквозь зубы заявил Блейз, готовый в любую минуту кинуться в бой. Вновь зазвучала музыка, и Трейси, воспользовавшись тем, что большинство школьников отхлынуло от столиков с нескончаемыми десертами к центру зала, поспешила к выходу. После такого унижения ей хотелось лишь одного: побыть наедине с собой и как следует выплакаться.

Гермиона ничего этого не видела, так как танцевала с Гарри в другом конце Большого зала, а потом к ним и ко всем остальным гриффиндорцам присоединился Хагрид: ребята устроили вокруг него что-то вроде хоровода. Одна мелодия сменяла другую, а когда пробила полночь, Гермиона вновь почувствовала необходимость отдохнуть. Возле боковых от входа стен стояли красивые стулья с резными ножками, каких никто никогда не видел в замке, и где их достали, оставалось загадкой даже для старосты школы. Поручив Дина на этот раз Демельзе Робинс, Гермиона прошла через весь зал и опустилась на один из немногих оставшихся стульев: добрая половина учеников решила сделать передышку, и почти все места были заняты.