— Дезориентировать? Как? — насторожился Тео.

— Она шатается и вертится как карусель, двери мелькают перед глазами, всё смешивается... Ты знаешь, что такое карусель? — вдруг спросила она.

Тео хмыкнул.

— Грейнджер, если я чистокровка, это не значит, что я ничего не смыслю в магловских развлечениях. Тем более что они гораздо разнообразнее, чем у волшебников.

Гермиона собралась что-то сострить, но Тео опередил её:

— Вернёмся к делу. Ты сумеешь по возможности описать эту Первую комнату и доступ к ней? Мне нужно с чего-то начать.

— Нет, я не буду ничего описывать, — глаза Гермионы блеснули, и она выпалила на одном дыхании: — То есть... я пойду с тобой.

Тео на секунду замер, потом снова приблизился к Гермионе и всмотрелся в сверкающие решимостью карие глаза.

— Ты, должно быть, спятила. Я не бывал в этом Отделе тайн, но уверен: это не самое безопасное место в стране.

— Я... пойду с тобой, потому что иначе не получится! Я не смогу рассказать тебе, как добраться до этих комнат... Я могу только показать, понимаешь?

Тео сощурился, продолжая внимательно смотреть в глаза Гермионы, находя в них подтверждение первой же пришедшей в голову догадке.

Показать, говоришь? Да ты просто беспокоишься за меня, боишься, что я там сдохну.

Какой кайф! Не отводи взгляд, прелесть моя, я хочу как следует насладиться этим моментом. Ты готова идти со мной в самый засекреченный уровень Министерства, готова нарушать правила, рисковать — и всё ради меня.

— Мне кажется, или ты на самом деле за меня боишься? — озвучил он свою мысль.

— Вот ещё!

Щёки Гермионы мгновенно вспыхнули обжигающим румянцем, и теперь у Тео не осталось никаких сомнений.

Даже в таком положении ты пытаешься спорить, хотя сейчас это более чем наивно.

— Это, конечно, очень героично, — усмехнулся он, — я бы даже сказал, «по-гриффиндорски». Я вижу, что ты готова рискнуть, и мне это ужасно нравится. Но я хочу сделать это один.

Кровь схлынула с лица Гермионы, а в глазах мелькнуло нечто непонятное, мучительное; то, что не выразить словами. Она была удивлена и отчасти обрадована, что Нотт поделился с ней тем, что его мучило, была готова помочь и прямо сейчас броситься в такой привычный для неё бой с Тёмными силами... Но больше всего она была недовольна, что этот сводящий её с ума человек не хочет брать её с собой — её, героиню и самого настоящего ветерана магической войны!

— Ты ничего не сможешь без меня, — заявила она, пытаясь отодвинуться назад: Тео стоял так близко, что она слышала, как бьётся сердце у него в груди, и это не давало ей возможности хоть немного соображать.

— По жизни — да, — ответил он, и прежде чем Гермиона попыталась осмыслить его слова, мягко взял её за плечи и прислонил к стене.

Стук его сердца стал ещё громче, причудливо-тёмная зелень его глаз, казалось, проникала прямо в её душу, а губы, уже не тронутые усмешкой, приближались неотступно, неизбежно...

Но расчётливый слизеринец замер в какой-то паре дюймов от её лица — нарочно, чтобы поиграть с ней, проверить силу своего влияния, посмотреть, как она себя поведёт. Он знал: что бы она ни сделала, ему в любом случае это придётся по душе. И это было потрясающе.

А Гермиона, измученная эйфорической бессонницей за прошедшую ночь и закравшимися в душу сомнениями — за поездку до Хогсмида, конечно же, негодовала, но разве можно было перед ним устоять?

Она сама потянулась к нему, и когда их губы слились в жарком поцелуе, не смогла сдержать глухой стон. Ощущать его прикосновения, чувствовать силу его тела, зажавшего её между собой и стеной, таять без остатка в его крепких руках, пробравшихся под шерстяной кардиган и обвивших талию — всё это было слишком божественно, и Гермиона поддалась этому натиску, доверяясь Нотту всё больше и больше.

После нескольких минут самой сладкой на свете пытки он оставил в покое её губы и скользнул вниз, к шее, осыпая нежную кожу горячими поцелуями и заставляя её покрыться мурашками. Гермиона задрожала, прижимая его голову к себе, теряясь в целом калейдоскопе эмоций и не зная, чего хочет больше — чтобы он растворился в воздухе, дав ей хоть чуть-чуть прийти в себя, или чтобы ни в коем случае не останавливался...

Тео сумел разгадать её настроение и ослабил атаку, но не резко, как делал это раньше, когда его внезапное исчезновение шокировало Гермиону, и она злилась на себя за то, что ей так сильно его не хватает. Нет, сейчас он выпустил её из объятий медленно, чуть отодвинулся, давая ей возможность вздохнуть, и осторожно коснулся пальцами её румяной щеки.

Гермиона чуть приоткрыла глаза и едва не застонала вновь: Нотт улыбался. Нормально, по-человечески... даже ласково. И смотрел на неё так, словно готов был отдать за неё жизнь. Хотя почему «словно»? Он проявил эту готовность ещё в Запретном лесу, вернувшись оттуда с простреленной ногой, но не дав кентаврам затоптать её и себя.

— Значит, ты поможешь мне? — спросил он, продолжая поглаживать её щёку. Гермиона подняла на него глаза, подёрнутые дымкой страсти, испытывая самое настоящее блаженство от его прикосновений... но вдруг её затуманенный взгляд резко прояснился.