Последовавшая за этим реакция родителей очень её удивила.

— Ты переживаешь, что кто-то из соседей заметит?

— Или стесняешься нас? Гермиона, милая, не стоит.

— Вы что, я нисколько не стесняюсь! — с жаром возразила она. — Напротив, я не хочу стеснять вас. Всего два года, как я могу колдовать вне школы, и вы, наверное, ещё не привыкли к этому...

— Перестань, — сказал отец, беря её за руку. — Честно говоря, мы никогда не привыкнем, но не потому что это неправильно или ненормально, а потому, что это так... изумительно. Каждое твоё заклинание — чудо для нас. Правда, дорогая?

— Конечно! — поддержала его мама. — Гермиона, ты наша радость, мы очень гордимся тобой и тем, какая ты у нас волшебная!

— Мам, пап... спасибо, — прошептала она, напрочь забыв, что уже добрых две минуты держит в руках чашку с чаем. — Я так по вам соскучилась!

Она обняла родителей, в этот момент особенно остро чувствуя, как ей не хватало их тепла эти четыре месяца... и вспомнив, как его не хватало весь прошлый год.

Она прилетела в Мельбурн через несколько дней после битвы за Хогвартс. Как только нашла родителей, сразу вернула им память и уже по дороге домой рассказала обо всём, что с ней произошло за этот год. Само собой, она пропускала в своём повествовании такие тяжёлые моменты, как пытка Круциатусом в Малфой-мэноре или смерть учеников на её глазах, но в остальном говорила правду. Ей было необходимо выговориться, излить душу, и лучших собеседников (не считая Гарри и Рона, которые уже давно понимали её без слов) ей тогда было не найти. Родители никогда не лезли в её личную жизнь, которая, в общем-то, была им почти недоступна с её одиннадцатилетия и, соответственно, поступления в Хогвартс, но тот разговор в самолёте рейсом Мельбурн-Лондон дал понять мистеру и миссис Грейнджер, что дочь всецело им доверяет и порой нуждается в их поддержке так же сильно, как и в детстве.

Они знали о многолетней переписке Гермионы с Виктором, равно как и о тесной дружбе с Гарри и Роном, но никогда не задавали ей вопросов касаемо романтических отношений. Они были лично знакомы с её лучшими друзьями и, разумеется, очень тепло к ним относились — шутка ли, их дочь дружила с этими мальчишками уже семь лет, а последний год и вовсе бродила с ними по лесам, а они не только не обидели её, но и в любую секунду готовы были защитить, пожертвовав собой.

Поэтому Гермиону немного удивил мамин вопрос о том, с кем она ходила на бал, но тема была уже закрыта, и она наконец отвлеклась от мыслей, предаваясь наслаждению от осознания того факта, что она дома. Здесь было тепло и уютно, в камине потрескивал огонь, из чашки вился аромат земляничного чая, а рядом с ней были самые родные люди.

Боже, как хорошо! Только Тео не хватает.

Опять «Тео»? Кошмар какой.

Интересно, где он сейчас?.. Упрямый слизеринец, ведь так и не сказал, куда отправится после вокзала.

Гермиона взглянула в окно — на улице начинался самый настоящий снежный буран. В голове мелькнула тревожная мысль: а вдруг он не нашёл себе пристанища?

Хотя о чём это я? Уж деньги у него точно есть. Наверное, не пропадёт.

Она и не догадывалась, насколько была права.

====== Глава 19 ======

Упрекая в излишнем любопытстве Гермиону, Тео должен был признать, что и сам в этом плане ни на йоту не отставал от неё. Поэтому, едва трансгрессировав с вокзала на шумную лондонскую улицу, он свернул в первый попавшийся укромный проулок за одним из высоких магловских бизнес-центров и оттуда уже перенёсся в уилтширский лес — своеобразную границу между поместьем Ноттов, Дорсетом, и Малфой-мэнором.

Поместьем Ноттов? Не будь наивным дураком, оно уже полгода как не твоё.

Он поморщился, как никогда чувствуя своё унизительное положение бездомного бродяги, но, упрямо тряхнув головой, нашёл давно знакомую заснеженную тропинку и направился в сторону величественного здания, виднеющегося вдалеке.

Он бы не покинул Хогвартс, ставший ему теперь единственным настоящим домом, но любопытство всё же взяло верх. Он слишком сильно хотел посмотреть на особняк, в котором родился и вырос, обладателем которого стал и который теперь не принадлежал ему; хотел так сильно, что не то что не поехал до Уилтшира на автобусе, а трансгрессировал с Кингс-Кросс прямо на оживлённую улицу, рискуя быть замеченным маглами.

Да конечно, «рискуя»... Маглы, эти глупые существа готовы закрыть глаза на очевидное волшебство; готовы скорее признать себя психами, чем поверить в магию.

Чёрт, но ведь рождаются же волшебники в семьях маглов!

И волшебницы. И какие волшебницы.

Тео плотоядно ухмыльнулся, даже не пытаясь отогнать мысли о Гермионе, вмиг заполонившие всё его сознание. Само собой, он оставил Хогвартс на Рождество не только из любопытства. Просто без Гермионы его пребывание в школе не имело смысла.

Проклятье. Эта несносная гриффиндорка стала слишком нужна мне. И самое смешное — я не хочу ничего менять. Главное, чтобы она пока не догадывалась о том, как сильно я её... Ладно, проехали.

Он знал, что будет время от времени наведываться в Сити и проверять, всё ли с ней в порядке; к сожалению или к счастью для Гермионы он знал, где она живёт, и, разумеется, не мог оставить её без наблюдения.

Между деревьями появился просвет, и через минуту Тео вышел из леса, очутившись шагах в тридцати от центральных ворот особняка. Увиденное заставило его на несколько мгновений неподвижно застыть.

Дом остался точно таким же, каким Тео покинул его летом, после вынесенного Визенгамотом постановления о конфискации. Монументальные стены из серого мрамора казались неприступными, шпили четырёх башен уходили своими кончиками в плотную завесу туч, а чёрные глазницы окон пугали своей безжизненной пустотой.