====== Глава 24 ======

Они уже миновали парадные двери, прошли по коридору первого этажа (к досаде Тео, так и не встретив никого из дражайших друзей его спутницы) и начали спускаться в подземелья, когда Гермиона наконец словно очнулась ото сна. Она была настолько вымотана, что, глубоко задумавшись, и не заметила, как Нотт привёл её к потайной двери в тупике подземного коридора, за которой находился вход в гостиную Слизерина.

— Погоди, куда ты меня тащишь? — она резко остановилась и попробовала разнять их сцепленные руки, но Тео не дал ей этого сделать, ещё крепче переплетя пальцы. Гермиона дёрнулась во второй раз и вдруг опасно покачнулась.

— Осторожнее, Грейнджер, — Тео успел ловко подхватить её на руки. — А знаешь, мне даже любопытно, сколько ещё раз доведётся спасти тебя от падения.

— Не знаю... отпусти меня! — шикнула Гермиона, слабо трепыхаясь. — Немедленно опусти меня на пол!

Но Тео лишь молча усмехнулся и, вывернув руку, поддерживающую спину гриффиндорки, отогнул полог, скрывающий портрет кавалериста.

— Величие, — назвал он пароль и вместе с Гермионой, не сумевшей сдержать короткий смешок, нырнул в гостиную.

Там тоже было пусто: доходила половина одиннадцатого, и большинство учеников преспокойно спали в своих постелях. Тео толком не знал, радует его это или огорчает. С одной стороны, он, как типичный слизеринец, предпочитал тайное явному и потому, найдя гостиную безлюдной, внутренне возликовал. Не хватало ещё надоедливых расспросов, пошлых комментариев и скабрезных шуточек со стороны его «тактичных» однокурсников. Но, с другой, заметь их с Гермионой кто-нибудь, слухи в этом серпентарии поползли бы уже ночью, а за завтраком вся школа бы гудела, обсуждая парадоксальные и оттого ещё более пикантные отношения героини войны и сына Пожирателя смерти. На самом деле, Тео подсознательно хотел афиширования этих отношений хотя бы ради удовольствия покрасоваться перед всеми с лучшей девушкой в школе (да что там мелочиться — во всём мире!) и посмотреть на разинутые рты Уизли, Патил и Томаса. Он прекрасно понимал, что всё это больше походит на глупый детский каприз; разница состояла лишь в том, что вместе с этим желанием было ещё одно, диаметрально противоположное: он не собирался хвастаться Гермионой как самым дорогим бриллиантом в своей коллекции, а, напротив, хотел всеми возможными способами беречь её от чужих глаз.

Дружище, да ты противоречишь сам себе.

А всё почему? Почему ты до сих пор не поставил её перед выбором «Я или твои друзья»? Почему не забил на все её колебания и не набросился на неё с поцелуями, скажем, в Большом зале при всех?

Да потому что ты уважаешь её, а значит, и её выбор.

Он поднялся по лестнице, ведущей к спальням девочек, ногой распахнул последнюю дверь слева по коридору и, поставив наконец Гермиону на пол, принялся запечатывать дверь целой пачкой мощных заклинаний.

— Послушай... — неуверенно произнесла она, в поиске опоры едва ощутимо касаясь его локтя. Несмотря на усталость, в Гермионе бурлила целая гамма эмоций: она боялась оставаться с Ноттом наедине, да ещё на его территории, в слизеринских подземельях, но одновременно жаждала этого; хотела спать, но в то же время мечтала провести всю ночь напролёт за разговорами с этим человеком, который, как и прежде, во многом оставался для неё загадкой и которого она стремилась разгадать, узнать как можно ближе...

Или вовсе не за разговорами?..

От этой мысли щёки Гермионы вспыхнули, а сердце забилось так громко, что, казалось, его стук гулким эхом отдаётся от тёмно-зелёных стен спальни.

Таких же, как его глаза.

— Да, я тебя внимательно слушаю, — с хитрой улыбкой откликнулся Тео, всё это время наблюдавший за Гермионой. Её смущение бросалось в глаза, и он решил дать ей фору, неспешно снимая своё пальто и присаживаясь на одну из кроватей.

Однако продолжения реплики не последовало, поэтому Тео в пригласительном жесте похлопал ладонью по шерстяному пледу.

— Присядь, Грейнджер. А ещё лучше — ложись.

Кровь схлынула с лица Гермионы, а глаза негодующе засверкали.

— Что... что ты себе позволяешь?! — взорвалась она. От непривычной обстановки и непосредственной близости Нотта все чувства обострились, поэтому её кидало из крайности в крайность, плюс ко всему прочему примешивался недосып.

Как он умудряется не спать по три ночи кряду? Это же... спятить можно.

Тео тем временем спокойно поднял палочку, с её помощью снял с Гермионы пуховик, шарф и шапку и отправил это вслед за своим пальто в шкаф тёмного дерева, стоящий в дальнем углу.

Теперь она осталась в одной школьной форме: строгая юбка, кристально белая рубашка и галстук в красно-золотую полоску. Тео достаточно было одного взгляда, одной недопустимой, но такой искусительной фантазии, как его захлестнуло долго сдерживаемое возбуждение. Он дико хотел эту девушку, которую — он это знал — сегодня вновь пообещает не трогать.

— Я не позволяю себе ничего лишнего, просто ты выглядишь так... — он специально затянул паузу, откровенно поедая Гермиону глазами, а когда уловил в её взгляде немое ожидание комплимента, поспешил спустить её с облаков на землю: — Так... измученно. Поэтому ложись. Тебе нужен отдых.