Но, дьявол их возьми, от кого они ждали этого нападения? Неужели от Пожирателей смерти?

Едва слышно плеснула вода: это чуть шевельнулась Гермиона, и Тео тут же забыл о Пожирателях и Министерстве вместе взятых.

— Как непредусмотрительно закрываться на одну несчастную щеколду, — негромко сказал он, подходя к краю борта и опускаясь на корточки рядом с Гермионой. — Особенно после моей записки и предупреждения насчёт третьего варианта.

Гермиона распахнула глаза, от неожиданности не сразу поняв, что оказалась наедине с таким желанным и оттого представляющим особую манящую опасность мужчиной. Теперь у неё, полностью обнажённой и прикрытой одной пеной, совершенно точно не было ни единого шанса на спасение. Резко очнувшись, она вскинула руки, но Тео без труда поймал их ещё у поверхности воды и сжал запястья.

— Сопротивление бесполезно, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Я хочу тебя и не намерен больше ждать.

— Нет, пожалуйста... — сбивчиво прошептала она, теряясь в собственных чувствах: тело мечтало о близости, а сердце заходилось от ужаса. — Прошу тебя...

— Просишь о чём? — хитро прищурился Тео. В расстёгнутой рубашке, сквозь которую можно было рассмотреть его идеальное тело с накачанными в меру мускулами, он выглядел просто умопомрачительно.

— Чтобы ты не... боже мой... — осеклась Гермиона, совершенно растерявшись, понимая неизбежность происходящего и удивляясь своему легкомысленному, опрометчивому поступку.

Хотя можно ли назвать его легкомысленным?.. Я ведь предполагала, что он попытается войти сюда.

Эх, пресловутая гриффиндорская смелость! Рискнула? Вот и получай сполна.

Она досадливо поморщилась, мысленно ругая себя и забыв о том, что Тео всё читает по её лицу.

Ты напугана и сердита, солнышко. Так не пойдёт. Это нужно исправить.

Он легко перехватил её запястья одной рукой, вызвав новый прилив паники, но другой неожиданно ласково провёл по шелковистым влажным волосам.

— Ничего не бойся, — мягко произнёс он, целуя Гермиону за ухом. — Поверь мне, милая, я обещаю, что не доставлю тебе ничего кроме удовольствия.

Его серьёзный тон подействовал на Гермиону успокаивающе, и она перестала вырываться, сдавшись на милость Тео, который, воспользовавшись моментом, вытащил её из воды и ловко завернув в банное полотенце. Затем, не дав ей возможности передумать, подхватил на руки и понёс прочь от бассейна, не обращая ни малейшего внимания на воду, стекающую на пол с её мокрой кожи.

Только не бойся меня. Ты ведь знаешь, что больше всего я хочу, чтобы ты мне доверяла.

— Ты назвал меня «милая», или мне показалось? — взволнованно прошептала Гермиона, слыша, как гулко бьётся её сердце где-то на уровне живота.

— Не показалось, — твёрдо ответил Тео, взмахом палочки трансфигурируя матрац для плавания в широкую кровать, и, наплевав на все сдерживающие мотивы, прямо на ходу впился в губы Гермионы жарким поцелуем.

Его требовательный, грубо-нежный поцелуй мгновенно вскружил ей голову, заставляя капитулировать. Пленительный запах его парфюма, который так ей нравился, добавил масла в огонь, а руки, крепко прижимающие к себе, окончательно свели с ума. Гермионе уже казалось, что они целую вечность добираются до постели, но вот одно движение — и не нужное больше полотенце было сорвано и заброшено куда-то в дальний угол. Гермиона почувствовала, как её открытая спина касается прохладного одеяла, и инстинктивно попыталась завернуться в него, но сильные руки, удерживающие её настойчиво, но аккуратно, не дали ей этого сделать.

— Это просто преступление, — произнёс Тео хриплым от волнения голосом, выпрямляясь, чтобы рассмотреть Гермиону с расстояния, — прятать от меня такую красоту.

Он ощупывал взглядом каждый открытый дюйм её тела, тяжело дыша от желания, но нарочно оттягивая момент, когда наконец позволит себе прикоснуться к ней по-настоящему. Густые каштановые волосы, разметавшиеся по подушке, длинные тёмные ресницы, изящная шея, хрупкие плечи, чуть вздымающаяся грудь, всё-таки прикрытая чёртовым одеялом, тонкая талия и стройные ноги, на которых блестят ещё не высохшие капельки воды...

Ты и правда божественна.

А Гермиона осмелилась наконец открыть глаза и сразу же поймала устремлённый на неё жадно-влюблённый взгляд: Тео буквально поедал её глазами. Она пунцово покраснела, но взгляда не отвела, отчаянно надеясь на то, что он не заметит её стеснения благодаря тому, что в этой части комнаты парил всего один канделябр, отчего освещение здесь было самым приглушённым.

Но Тео, конечно, всё прекрасно видел, правда решил не смущать это нежное создание, и без того сильно напуганное. Он так безумно хотел её доверия, её взаимности, что заставлял себя продумывать каждый шаг.

Поэтому ремень он расстёгивал так медленно, насколько позволяла его выдержка, и нарочно одной рукой. Другая уже стягивала с Гермионы одеяло, не спеша пробираясь под ткань, чтобы полноценно ощутить всю мягкость и теплоту её изумительного тела.

Но с каждой секундой его терпение убывало, движения становились более нетерпеливыми, и Гермиона, почувствовав эту перемену, снова зажалась. Однако на такой случай у Тео в запасе имелся проверенный метод: оставив лёгкий поцелуй на её лбу, он спустился к мочке уха, а через мгновение прикоснулся горячими губами к тому месту, где его поцелуи имели наибольший успех — её шее.