Пару мгновений Гермиона смотрела на его довольное лицо, чувствуя, как всё внутри привычно начинает закипать. Теперь Тео был в ещё более выгодном положении: он стал её первым мужчиной, и это уже никак нельзя было изменить.

Но она и не хотела ничего менять.

Она лишь хотела, чтобы он подарил ей хотя бы одно прикосновение.

— Ещё бы ты скрывал! — не выдержав, фыркнула Гермиона, крутя пуговицу на мантии. — И хватит ухмыляться, Нотт, что за дурацкая привычка?

Но от этих слов его ухмылка стала только шире. Он порывисто приблизился к Гермионе, которая, вжавшись в стену, даже не могла пошевелиться — так сильно ей хотелось вновь попасть в его плен.

Он чуть приподнял её лицо за подбородок, заставляя смотреть в глаза, и торжествующе щёлкнул языком.

Ещё одна дурацкая привычка!

Собрав в кулак всё своё мужество, Гермиона не отводила взгляд от этих насмешливых глаз.

Почему меня всё раздражает в нём? Раздражает и в то же время притягивает?

Потому что он нужен мне, Мерлинова борода, нужен больше воздуха, но проклятое упрямство не даёт мне в этом признаться!

Как же это мучительно...

— Итак, я снова «Нотт»? А мне, знаешь ли, понравилось, как звучит в твоей интерпретации моё имя... — он сделал паузу для большего эффекта и лишь потом добавил: — Особенно когда оно произносится страстным шёпотом.

— Беру пример с тебя, — парировала Гермиона, стараясь не придавать значения его последним словам. — Как ты там говорил? «Моё обращение по имени ещё нужно заслужить»?

— Именно, — кивнул Тео, принимая эту игру, и дразняще погладил её по щеке, вызывая новый приступ гнева. — И я полагаю, что заслужил это ещё вчера.

Гермиона густо покраснела, пытаясь от него отстраниться.

— Негодяй! — прошипела она. — Ты только и думаешь, что о...

— Тише, тише, малышка, — снисходительно рассмеялся он, убирая руку и предоставляя Гермионе свободу действий. Сейчас он как никогда был уверен, что она не уйдёт. — Я говорю о том, что произошло в Министерстве.

На несколько долгих секунд гриффиндорка замерла, не зная, на кого злится больше — на Тео за его самомнение и вечную правоту или на себя за такую нелепую забывчивость. Она же ещё вчера утром благодарила его за спасение!

Ну почему, почему он постоянно издевается надо мной?!

— Давай, скажи это, — проворковал Тео, глядя на неё с покровительственным обожанием.

Интересно, много бы было стука от этих перламутровых пуговиц, рвани я её блузку?

Гермиона вскинула голову.

— Что сказать?

— Ну, ты же нервничаешь потому, что я не проявляю к тебе того внимания, которое ты ожидала.

— Это не так! — выпалила она, сверкая глазами.

Он медленно наклонился к ней, такой взбешённой, такой привлекательной...

— Гермиона, — имя полоснуло по сердцу, и она сдалась, позволяя его рукам обвить её талию, — если ты считаешь, что я веду себя как круглый идиот, то это потому, что, чёрт возьми, я впервые в жизни по-настоящему счастлив. Кроме того, я, само собой, безумно тебя хочу, и поверь, если бы мне было наплевать, мы бы так и не вышли сегодня из ванной старост.

Гермиона снова вся вспыхнула, возмущённая его прямотой — с ума сойти, какой он всё-таки нахал!

Но её негодование разбивалось в прах перед его близостью, ощущением его крепкого тела, прижимающего её к себе, его дыханием, обжигающим кожу, и — самое главное — тем, как он называл её по имени.

Это правда удивительно.

— Наплевать? О чём ты?.. — наконец еле слышно выдохнула она, пытаясь сохранять контроль над собой.

— Вчера я не стал применять заклинания, снижающие боль, — ответил он с неожиданной серьёзностью. — Может, это было ошибкой, но мне кажется, что ты должна испытать всё полноценно, без каких-либо смягчающих средств.

В глазах Гермионы застыло изумление.

— Мерлин... я ведь даже не вспомнила о подобных заклинаниях, хотя читала о них и знаю, как они действуют...

Тео широко улыбнулся.

— Похоже, я неплохо вскружил тебе голову, а, милая? — он вплёл пальцы в её волосы и, не дав сказать ни слова, добавил: — Я потерплю несколько дней; нужно дать твоему организму немного отдыха. Всё-таки это большое потрясение как для тела, так и для души.

— Тео... — безотчётно прошептала Гермиона, не в силах подобрать слов от переполняющей её благодарности. Подумать только, ему настолько не всё равно, что он щадит её в ущерб своим желаниям!

А желаний у него явно было хоть отбавляй.

— Вот так-то лучше, — усмехнулся он, поглаживая её спину и теснее прижимая к себе хрупкое, натянутое стрункой тело. — Скажи ещё...

— Тео!.. — его губы скользнули по её шее, и Гермиона не смогла сдержать протяжный стон. — Ты такой... такой...

— Тебе ещё только предстоит узнать, какой я, — хрипло прошептал он, жадно впиваясь в её губы, мгновенно возбуждаясь и поэтому мысленно с особой жёсткостью приказывая себе не терять рассудок.