Шрифт:
Василиса покраснела, и я - тоже. Мне редко бывает по-настоящему стыдно, но сейчас я испытывала легкие угрызение совести. Жертва нашей с Камиллой вчерашней акции пришла сегодня в том самом наряде, в котором мы прогуливались накануне вечером, и я понимала, что напрямую к этому причастна. Сарафанчик был, конечно, по-своему недурен... лет эдак 7 назад. Больно староват... и выцвел.
– Я бы в таком и убирать в квартире побрезговала, - продолжала издеваться Камилла.
– Но истинную красоту не спрячешь, ага?
– и она, злорадно хохотнув, направилась к свободному столику.
Я смущенно улыбнулась багровой от злости женщине и растерянно посеменила за соседкой по комнате. Оставаться тет-а-тет с разъяренной Василисой как-то не хотелось... боюсь, ее перекошенное ненавистью лицо еще долго будет являться мне в кошмарах...
...конец дневниковой выдержки...
Выдержка из дневника Юрия
Я был в паршивом настроении и искренне не понимал, зачем участвую в этом глупейшем конкурсе. Если б я хотя бы помнил его условия и знал, за какой приз борюсь! Но я не помнил ничего и только задавался вопросом, чего ради оставил свою семью. Я жутко скучал по Нинке и сынишке Артему... и вместо того, чтобы проводить время с ними, я застрял в этом змеевнике!...
А этот конкурсный мирок действительно напоминал змеевник, тут я был солидарен с Романом. Как он метко заметил, каждая из четырех женщин (вернее, уже трех) была змеей... такой себе эффектной коброй... ну, или гадюкой. Интересно, а моя Нинка тоже превратилась бы в представительницу отряда чешуйчатых? Или моя жена особенная? Хотелось бы верить...
А еще мне было скучно. Роман оказался достаточно неразговорчивым типом, причем в плохом смысле. Донельзя высокомерный, он словно снисходил до нас до всех. Если и говорил, то с ленцой, растягивая слова... вначале я еще пытался его расшевелить, расспрашивал обо всем... тщетно! В конце концов, я махнул рукой на этого сноба и предпочел ему общество Петра Ивановича, который знал много интересных историй и умел их вкусно рассказывать.
– Сегодня какое-то особенно напряженное утро, - заметил я, когда мы после завтрака шли в зал для соревнований.
– Конечно, - согласился Петр Иванович.
– Сегодня второй конкурс... наши дамы волнуются...
Наши дамы!.. Он сказал это не без издевки, со смешком, но в то же время с теплотой и симпатией. Женщин Петр Иванович явно любил - причем, наверное, любых! Раньше он, вероятно, был тот еще "ходок", да и сейчас, в свои не самые юные годы, не перестал интересоваться прекрасным полом, пожалуй, дал бы "фору" нам с Романом. Мы, конечно, моложе, но зато он опытнее и знает к прелестницам нужный подход, тогда как я за 5 лет тесного общения с Нинкой совсем разучился ухаживать за привлекательными незнакомками... Ну, а Роман никого, кроме себя, уверен, ублажать не умеет!
– Интересно, что нас сегодня ждет, - с легким вздохом обронил я. На самом деле меня куда больше волновали не условия будущего конкурса, а глубина возможного падения "наших дам", которые царственно вышагивали чуть впереди.
– Что бы ни ждало, я-то точно справлюсь, - с видом раздражающего превосходства отозвался Роман.
– Уверен?
– ухмыльнулся я.
– Помнится, ты мог бы провалиться еще в первом конкурсе... тебя спасла госпожа Василиса.
– А, это уже детали, - нисколько не пал духом Роман, величественно пожимая плечами.
– Главное - результат! Как он достигнут - не имеет значения.
– Ну и самомнение, - фыркнул я, качая головой. Меня дико раздражал этот парень, но я предпочитал не заострять отношений. Покосившись на Петра Ивановича, я обнаружил, что тот чуть улыбается. Что ж, его так просто не проймешь!
– Ладно, ребятки, поссоримся позднее, - сказал он, усмехаясь в усы.
– Сейчас пора приниматься за дело!
И с этими словами мы вошли в зал соревнований. На душе у меня было тревожно...
...конец дневниковой выдержки...
Выдержка из дневника Камиллы
Мы вошли в зал для соревнований, расселись по местам и устремили взгляды на пустое пока пространство перед рядом наших кресел. Я испытывала приятное волнение, даже трепет. Конечно, любой конкурс - это риск, но без риска жизнь пресна!... И я совсем не против время от времени приправлять обыденность умеренной дозой адреналина... вот как сейчас.
В целом, мое настроение было, скорее, приподнятым, чем тревожным. Я была вполне уверена в себе и не думала, что в ближайшие дни покину Проект. Ну, и не скрою, особую пикантность всей ситуации придавал плачевный вид Василисы. Она выглядела ужасающе, еще хуже, чем обычно, и сознание, что это моих рук дело, очень бодрило! Почему бы и нет, в конце концов? Не я заварила эту кашу, я всего лишь отомстила...
Наконец, вошли судьи, причем выглядели как никогда торжественными, словно готовили нам какой-то особенный сюрприз. За ними последовали второстепенные сотрудники Проекта: расставили несколько стульев и снова скрылись в задней комнате.