Меня всю передернуло от возмущения. Простенького! Что она понимает?!

– Да, было очевидно, что выгонят мужчину, - донеслось до меня.

– Не знаю, зачем она так поступила...

– Как я уже говорила - подленько, - признала Камилла, как мне казалось - весьма охотно.

Подленько, значит?! Ну, что ж... вы еще ничего не видели, дорогуши... особенно ты, драгоценная Камилла!

И я, тихо отойдя от дверей, вернулась к себе в комнату. Мне предстояло кое-что обдумать...

...конец дневниковой выдержки...

Выдержка из дневника Камиллы

В два часа дня я поняла, что жутко хочу есть. Наверное, проголодалась из-за полуторачасовой болтовни с Настасьей - сплетни всегда повышали мой аппетит. Особенно, если сплетничала я... как в этот раз.

– Надеюсь, они приготовили нам что-нибудь вкусненькое, - щебетала моя соседка по комнате, переодеваясь к обеду.

Я мрачно покосилась на нее. Всего лишь обед, обычный прием пищи, а она вырядилась в такое вычурное платье, словно собралась на торжественный вечер! Причем, судя по смелому декольте, в качестве "девушки эскорта"... Хочет кого-то "подцепить"? Или просто по привычке показывает все, что имеет... и умеет?

Я тоже сменила утренний наряд, но выбрала комплект поспокойнее, как будто Настасье назло. К счастью, мне не нужны вырезы до пупа и мини-юбки, чтобы оставаться эффектной! Я заметна всегда и везде... спасибо маме и папе за прекрасную "работу"!

– Вчера у них был крайне неудачный суп, - продолжала Настасья, старательно подкрашивая губы.
– А вот картошечка вполне ничего...

Я с трудом подавила раздражение. Сказать откровенно, эта девчонка успела меня утомить. Я ничего не имею против общительности, сама люблю поговорить, но всему ведь есть мера! Настасья ни на секунду не замолкала...

– Пошли...
– буркнула я и поплелась в столовую, хмуро размышляя о необходимости следующие полчаса терпеть присутствие этой болтушки... я предпочитала принимать пищу в более спокойной и приятной обстановке.

Однако в столовой меня ждал сюрприз: обычно я сидела рядом с Настасьей, но сегодня за наш с ней столик подсела и Василиса.

– Можно с вами? А то после ухода Нади мне как-то грустно...
– жалостливо сказала она.

Мы с Настасьей ехидно переглянулись.

– Ну... ты приложила к этому руку, не так ли?
– невинным голосом напомнила моя соседка со своей неприятной улыбочкой и потянулась к вазочке с орешками.

Василиса не смутилась.

– Что ж... наверное, я была неправа! Но это ведь просто конкурс, в конце концов!
– заявила она с пренебрежением.
– Я что, вам мешаю?

– Тут тесновато...
– признала Настасья, по-прежнему улыбаясь... и как у нее щеки не немеют от постоянного напряжения?! Годам к тридцати у этой большегрудой дурнушки образуются весьма заметные мимические морщины - и поделом!

– Тебе, конечно, тесновато, - ядовито признала я, выразительно покосившись на природное богатство девчонки.

Василиса подавила смешок и устремила на меня свой взгляд, решив, видимо, игнорировать Настасью:

– Ну, так что, я остаюсь?

– Давай, - лениво позволила я. Особа она неприятная, конечно... но Настасья не только не лучше, она в придачу болтливее! И одна я ее общество не выдержу...

Увы, мой план оказался провальным. Выяснилось, что если в одиночестве Настасью терпеть нелегко, то в комбинации с Василисой - почти невозможно! Я едва досидела до конца обеда и, кажется, получила аллергию на их общество! Во всяком случае, мне сделалось дурно, и я ушла в комнату, где и провалялась в постели до ночи. Даже на ужин не пошла - от одной мысли о приеме пищи меня начинало мутить. Вот до чего доводит неприятная компания!

Правда, у Настасьи было иное мнение на счет моего недомогания...

– Ты как?
– спросила она осторожно, вернувшись после ужина и сев на угол моей кровати.

Я лежала, отвернувшись к стене лицом. Видеть никого не хотелось, отвечать на глупые вопросы (неужели не видно, как я?!) - тоже... так что я просто промычала что-то нечленораздельное, надеясь, что пышка сама догадается о моем самочувствии.

Она и догадалась.

– Не лучше, ага?
– сочувственно завздыхала девушка.
– Что ж... после отравления это нормально!

Я не сразу поняла смысл этих слов. Мне потребовалось не менее минуты, чтобы понять, на что намекает Настасья.

– После отравления?
– наконец, повторила я и не без труда повернулась на другой бок, лицом к соседке. Та выглядела искренне озабоченной и впервые на моей памяти не улыбалась - ради этого стоило заболеть, ей-богу!
– Ты думаешь, я съела что-то некачественное?

– Ну... в каком-то смысле...
– уклончиво отозвалась Настасья.