Шрифт:
дрожь проходит по моему телу, когда
я читаю его.
Грядущие события
отбрасывают тень
Пришло виденье мне во свете
лета.
В нем грусть была. Душа моя
Пронизана болью. Слезы
ручьями
Бегут по щекам. Все прошлые
беды
Бросили тень на солнца часы.
И не было грусти в цветах,
Растущих под солнцем апреля,
Иль в соцветиях яблока, один за
другим
Раскрывших сердцевину свою.
Ни в чириканьи птиц,
Ни в отблеске крыльев,
Ни в жужжании мух золотых.
Самым печальным было видеть
ее,
Сидящую на кресле из листьев.
Она дарила свою благодать
Тем теням, что сокрыли лицо
И безмятежный лоб, и любовь,
Что горит в её кротких глазах,
Что впитали весь свет словно в
жажде,
И улыбка, и ладонь ее,
Что стремится и поднята к
свету, —
Все было дорого и глазам, и
сердцу.
Но страх пробежал по деревьям,
И воздух вдруг стал холодней.
И пока где-то там слышен смех,
Моя душа все тонет в темноте!
Будто в комнате я, где никак
Сквозь тяжелые шторы свет ко
мне не прольется,
И сладость ранних цветов не
мила мне совсем,
Как и румянец яблок спелых.
Будто день слишком яркий,
А птицы все громче и громче,
Словно вся красота
Единственной той
Была лишь сказкой. Так вот в
чем дело -
Пред Ней стоит Смерть, бросая
повсюду
Тени свои. Она поглотила
И глаза, и улыбку. Нет больше
Её!
—
Это
звучит
ещё
более
угрожающе,
чем
то
последнее
стихотворение, которое он оставил,
— говорит Ашер, глядя на своего
отца.
Я тоже поворачиваю голову в
сторону
мистера
Джеймса
и
замечаю, что его лицо абсолютно
ничего не выражает.
— Что же нам делать?
— Мне нужно, чтобы Новембер
рассказала мне всё о доставке и о
других мелочах, которые остались в
памяти после нападения в Нью-
Йорке. Мне также важно знать,
видела ли ты здесь кого-нибудь
подозрительного.
Я смотрю на отца Ашера, а затем
на него самого и не могу не
отметить, как напряженно его тело,
словно готовое к атаке. Я наклоняюсь
вперёд, беру его за край футболки и
притягиваю к себе. Обернув руки
вокруг его талии, я кладу голову ему
на спину. Его руки опускаются
поверх моих, он делает глубокий вдох
и, наконец, успокаивается.
— Мне нужно сходить к машине
за блокнотом. Когда вернусь —
поговорим.
Ашер поворачивается лицом ко
мне и крепче обнимает.
— Мне так жаль, — бормочу я
ему в грудь, позволяя его запаху и