сюда и всё проверит, ты сможешь

принять ванну.

— О, Господи, — я шепчу в

ужасе, когда вспоминаю, что его отец

— шериф. — Твой отец приедет

сюда?

— Да, детка. Он же шериф.

— О, боже, твой отец приедет,

— повторяю я.

Недолго думая, я беру край его

рубашки и начинаю вытирать ею

лицо.

— Так лучше? — спрашиваю я.

— Не могу поверить, что ты

только

что

это

сделала,

—

произносит он в шоке.

— О, боже. Твой отец встретится

со мной, а я похожа на Кэрри, — ною

я.

Мои руки всё ещё держат край

его рубашки, так что я повторяю

процесс по очищению лица. Затем я

использую

другую

сторону

и

вытираю ею руки. Я смотрю на него,

потому что он ничего не говорит.

— Не могу поверить, что ты это

сделала.

— Хорошо! Я хотя бы убрала

большую часть этой дряни с лица? —

спрашиваю я.

— Ты будешь должна мне новую

рубашку, — говорит он мне.

— Ладно, без проблем. Но

красной дряни больше нет?

— Да, детка. Этой дряни почти

не осталось, но теперь я не знаю,

хочу ли я поцеловать тебя или

отшлёпать за это дерьмо.

— Подумаешь, — шепчу я и

прижимаюсь к его груди, дабы

спрятать широкую улыбку на моём

лице.

Мой желудок делает сальто от

мысли о его поцелуе. Две минуты

спустя на дороге возникают красные

и синие огни, а затем к джипу Ашера

подъезжают

две

полицейские

машины. Выглядывая из-за Ашера, я

вижу высокого мужчину со светло-

седыми волосам, шагающего в наше

сторону. Должно быть, это его отец.

— Папа, это Новембер, —

представляет меня Ашер, делая шаг

назад. Затем он тянет меня с сиденья.

Когда мои ноги касаются земли, он

оборачивает

руки

вокруг

меня,

прижимая крепче к своему телу. Его

отец улыбается, подходя к нам.

—

Привет,

Новембер.

Я

наслышан о твоих визитах с собакой

к моей маме. Она хвасталась тобой

несколько недель. Но я не знал, что

ты дочь Большого Майка. Не думаю,

что кто-то вообще знал, что у него

есть дочь, — произносит он с доброй

улыбкой на лице.

— Ваша мать — прекрасная

женщина,

мистер

Мейсон.

Да,

немного людей знают о моём

существовании, — говорю я в ответ,

словно он этого ещё не знает.

—

Пожалуйста,

зови

меня

Джеймсом.

Обращение

«Мистер

Мейсон» делает меня стариком.

— Хорошо, — произношу я,

смеясь.

— Так что случилось? Ты

говорил, что кто-то вломился.

Ашер

рассказывает

ему

о

красных надписях в моей комнате и о

Бисте,

покрытым

этой

же

жидкостью. Также упоминает то, что

все фонари были выключены, когда

мы приехали.

— Ладно, дорогая, ты не знаешь,

кто бы хотел причинить тебе вред?

— спрашивает он, глядя на меня.

— Нет, но я переехала сюда из

Нью-Йорка, потому что на меня

напали. Затем, когда я ехала сюда,

сделала остановку, чтобы выпустить

Биста, и через несколько минут

подъехала машина из Нью-Йорка.

Она стояла на стоянке с собаками,

хотя в машине точно не было собаки.

Я испугалась и побежала к машине,

но больше не видела их. Так что я не

знаю: было ли это моё воображение

или реальная опасность.

— Невозможно знать наверняка,

— говорит он, выглядя ещё более

обеспокоенным — Ты получала

какие-нибудь подарки или что-то

необычное до нападения?

— Нет, ничего такого. А что? Вы

думаете, у меня есть что-то вроде

преследователя? — спрашиваю я,

холодок скользит по моей спине.

— Не знаю. Я пока собираюсь

провести

небольшой

поиск

и