вылетает из его рта. — Ты отдашь

мне ключи?

— Нет. Мы поедем на моём

джипе.

— Что? — Я чувствую, как мои

глаза вылезают из орбит, как в тех

сумасшедших мультиках.

— Мы поедем на моём джипе,

чтобы забрать твоего пса, а потом

вывести его на прогулку.

— Нет, мы не будем делать

ничего подобного! Я сяду в свою

машину и поеду домой, чтобы

сводить на прогулку моего пса, — я

указываю на себя, — а ты можешь

делать всё, что взбредёт тебе в голову.

3 глава

Какого чёрта я сижу в его

машине? Ах, да, вспомнила. Он взял

меня на руки и понёс, кричащую и

дёргающуюся, на плече к своему

джипу.

Затем

посадил

на

водительское сиденье и толкнул в

сторону

пассажирского

кресла,

держа за руку, чтобы я не смогла

сбежать.

— Ты же знаешь, что придурок,

так ведь? — произношу я, скрестив

руки на груди.

— Детка, ты мне уже об этом

говорила, — клянусь, я вижу улыбку

на его лице, — но, если бы ты просто

согласилась сесть в мой джип, у нас

бы не было этого разговора.

— Зачем тебе вообще ехать туда?

— спрашиваю я злобно.

—

Я

ещё

не

готов

тебя

отпустить.

— Почему?

— Потому что я заинтересован.

— Уверена, так и есть, —

закатываю

глаза.

—

Если

ты

заинтересован, то почему ты не

пригласил меня на свидание, как

нормальный парень, вместо того,

чтобы похищать?

— Зачем? Если бы я пригласил,

тебя бы ветром сдуло так, что я не

смог бы даже найти тебя. А сейчас у

тебя нет выбора. У меня твои ключи

и твой телефон.

— У тебя мой телефон? —

восклицаю я, открывая сумку и

понимая, что он говорит правду. —

Как ты достал мой телефон? О,

Господи, да ты сумасшедший. Я еду в

машине вечером с сумасшедшим

человеком, который меня похитил.

Я слышу, как он смеётся, и

поглядываю

на

него,

чтобы

убедиться, что я это себе не

навоображала. У него и правда

замечательный смех. Эм... Почему у

него

он

не

мог

быть

отвратительным? Я качаю головой от

этих ужасных мыслей.

— Расслабься. Я просто хочу

провести с тобой больше времени.

Твой отец доверяет мне, так что ты в

безопасности. Лучше расскажи мне о

своей матери, — произносит он,

полностью игнорируя мой вопрос о

телефоне и о моём похищении.

Боже...

— Мы не будем говорить о моей

маме. И, может, ты нравишься моему

отцу, но он точно тебе не доверяет.

Он сказал, что ты — игрок. И после

всего представления, которое мне

довелось увидеть сегодня, я склонна

согласиться с ним.

— Я не святой, но честен с

каждой женщиной, которая попала

ко мне в постель. Они знают, на что

идут.

Хоть

мой

желудок

и

завязывается узлом от мысли о нем с

другой женщиной, у меня нет прав

осуждать его.

— Ты прав. Прости, — шепчу я.

Я слышу, как он выдыхает, и

клянусь, всё его тело расслабляется.

— Ну, так расскажи мне о своей

матери.

— Мы не будем говорить о моей

матери.

— Почему?

— Потому что разговоры о моей

матери ни к чему хорошему меня не

приводят, несмотря на то, что она за

тысячу миль отсюда.

— Ну, а моя мама замечательная.

Она работает на меня и моих

братьев, занимаясь счетами в нашей

строительной компании. Она печёт

нам печенье, по крайне мере, раз в

неделю и всегда следит за тем, чтобы

мы успели пообедать.

Я

начинаю

хихикать,

представляя его и его братьев,

которые

выглядят

как

могущественные дубы, получающих