– Э? Но вообще-то…

– Что?
– обернулся, внимательно взглянув на парня.

Тот, почему-то застыв, замотал головой и, кинув короткое “ничего”, вылетел из кухни. Задумчиво прищурившись, улыбнулся краем губ.

***

– Меня завтра снова не будет.

Поморщился. Продолжая стоять у окна и пускать сигаретный дым в открытую форточку, оглянулся. Лапин, развалившись на диване, с негодованием на меня смотрел, но в открытую не жаловался на то, что я курю не на кухне.

– Слушай, - досадно наморщил лоб, - ты задрал! Где ты все время пропадаешь? Вали уже туда, где жопу протираешь или с Женькой своей мирись… Пардон, Надей. Почему она вообще тебя из твоего же дома выгнала?

– Да так, - скуксился мужик, - объяснять долго…

– Ну хорошо, - не стал я настаивать, - тогда ответь на первый вопрос.

– Так ведь… кое у кого гощу.

– Ага, и ночью тоже, - не стал скрывать яда в голосе.
– Не по бабам ли ты…

Белобрысый даже подпрыгнул от возмущения. Замахав руками, горячо отозвался:

– Не по бабам!

– У кого тогда? Ведь вроде не похоже, что ты напиваешься с кем-то в стельку: уж я-то знаю, как ты после этого выглядишь.

Друг заколебался. Делая очередную затяжку, я не стал торопить его, понимая, что только сделаю хуже. Вдруг еще заупрямится и, наоборот, не скажет ничего. А так и поругаться недолго. Я человек вспыльчивый и любопытный. Захочу что-то узнать - обязательно узнаю, даже если клещами вытаскивать придется.

– Короче, - все же обреченно пробормотал Матвей, - помнишь Женю, который еще парень в очках? Вы с ним еще столкнулись, когда ты первый раз ко мне приехал.

Я кивнул, сказав, что помню. Лапин продолжил:

– Ну так вот. Это ведь сын ее, я говорил уже вроде…

– Говорил. Дальше что?

– Ага, это самое… Я к нему и заглядываю. Не всегда, конечно, - отмахнулся Матвей, когда я удивленно оглянулся на него.
– Ну так, бывает. Он что-то вроде моральной поддержки.

Я не на шутку заинтересовался.

– То есть?

– То и есть. Кто как не ребенок знает свою мать? Вот он и делится со мной мудростями, как ее лучше задобрить, и все такое прочее…

– И как?

Шумный вздох. Я, выкинув бычок через форточку, поправил штору и, кашлянув, плюхнулся в кресло. Посмотрел на грустного Матвея.

– Да так… - вяло отозвался он.
– Пока не очень. Она, конечно, злится больше для вида, чем на самом деле, но все-таки…

– Ну допустим, - осторожно кивнул я, не спуская глаз с Матвея.
– А ночуешь ты где?

– В бар-клубе. Ну, в котором работаю.

Я нахмурился.

– Так ты работаешь или отдыхаешь, я не понял?

– Отдыхаю. Но, бывает, ночую там. Меня, понимаешь ли, все в лицо знают. Не первый год работаю все-таки. Ну и пускают переночевать. У нас там даже специальная комнатка есть. Музыку, естественно, слышно на отлично, но при желании уснуть можно.

Я хмыкнул, покосился в телевизор. Зевнул.

– Чего ж тебе здесь-то не спится?

– Да вот хрен его знает.

Я промолчал, пожав плечами. Лапин тему развивать дальше не стал, поудобнее развалившись на диване. Ну… вернее, поудобнее скрючившись: развалиться на нем и при наличии огромного желания нельзя.

Несмотря на то, что в комнате витала атмосфера приятной скуки и сонливости, я нашел в себе силы встать. Захлопнув форточку (ибо стало холодно), ушел в ванную комнату для того, чтобы почистить зубы. Затем планировал завалиться спать: сегодня я конкретно не выспался и утомился за день, поэтому веки слипались против воли.

Все это заняло не так много времени, поэтому вышел я довольно скоро. На полпути к спальне затормозил. Посомневавшись с секунду, развернулся под заинтригованный взгляд Матвея. Но удостоил своим вниманием я не его, но пацана, который выполз из кухни в мое отсутствие и теперь мялся у книжных полок. Перехватив его взгляд, хмыкнул:

– Сегодня спишь со мной.

– Э-э! А как же я? Чем я тебя не устраиваю?

Мрачно уставился на вечно вовремя влезающего в чужие разговоры белобрысого. Подумав, заявил:

– А с тобой я спать боюсь: долбанешь мне снова, придется опять больничный брать. Меня такими темпами с работы выпрут. Слишком большой риск.

– Ну надо же, - обиженно пропыхтел Лапин, вытаскивая из-под себя одеяло и кутаясь в него.
– А ничего, что мне тут неудобно?

– Если что-то не устраивает, можешь домой топать. Или в тот же бар. Я тебя, в принципе, насильно не держу.

– Да ладно тебе, я ж шучу!

Поняв, что друг осознал, что дело пахнет керосином, и заткнулся, вновь повернулся к напряженно стоящему пацану. Повторил:

– Ну, безобидный товарищ, снова делим койку на двоих. Или, - чуть склонил я голову, - боишься?

– Еще чего!
– задиристо фыркнул сожитель, нахмурившись.

Вскинув брови, едва сдержал улыбку: надо же, как просто спровоцировать ребенка. Уже скрываясь в спальне, услышал тихий недоуменный возглас Матвея:

– Боишься?