К бурчанию пацана прислушиваться я не стал. Разумеется, было бы любопытно послушать его оправдания, но теряться в догадках мне показалось более забавным. Честно признаться, я больше практик, чем мечтатель, но воображения не лишен. Пофантазировать иногда даже полезно.

Предупредив всех, чтобы не смели шуметь, вырубил компьютер, проверил, на месте ли рабочая одежда, заведен ли будильник, и только после этого рухнул в мягкую, но холодную постель. Укрывшись почти с головой, поджал под себя ноги, чтобы поскорее согреться.

Да, чувствуется, что осень наступает на пятки: пора доставать одеяло потолще. Отопление еще неизвестно когда включат, а плед, который я гордо именую “одеяло”, уже не годится.

А что насчет осени…

Поежившись, открыл глаза, хмуро уставившись перед собой.

Осень - прекрасная пора страданий и мучений учеников, пора, когда множество кислых лиц плетутся в учебные заведения. Как же хорошо, что я давно вырос из этой категории. Впрочем, работа едва ли лучше, но это уже на вкус и цвет, как говорится.

Но я не об этом. Пацан ведь, как мне известно, пока еще школьник. Старшеклассник, если точнее. Если он учится в одном с Алинкой классе, то получается, что он идет в десятый… одиннадцатый?.. да, все-таки одиннадцатый класс. Хм…

Значит, скоро ему нужно будет сдавать экзамены? Интересно, как он их сдаст?

Ладно, суть не в этом. С наступлением осени пацану необходимо пополнить список кислых лиц. Как я помню, его школа находится отсюда ой как далеко. Если от Светиного-то дома топать прилично, то от моего - как до Луны пешком.

Деньги у пацана вряд ли есть, чтобы ездить каждый день туда и обратно. Я не дам. Да и не только не дам, но и не позволю больше жить у меня. И так договор поковеркал, но продлевать его еще больше не намерен. Хватит с меня всяких сожителей.

Но в таком случае ему придется топать обратно к родителям. Или он поселится у своего кошмарного братца-идиота? Тогда я могу видеть его каждый день. Но что-то не похоже, что у этих двоих все в порядке. Отношения их какие-то… натянутые, что ли? Однако. Если учитывать, что пацан сбежал из дома, то с родителями у него тоже полный напряг.

Или же причина не в этом?

Я ведь не знаю, что у них там стряслось. Не думаю, что это из-за Андрея-Олега. Ну как-то не верится, ведь родители пацана ни сном ни духом о нем не подозревают. А ведь засранец-братец тоже сбежал. Что же у них там творится?

Пацан все время молчит. А если подумать, я ничего о нем не знаю. Не только о его семье, ближайшем окружении, но и о предпочтениях, интересах.

Волнует ли меня это?

Поворочавшись на месте, взбил подушку. Снова опустив на нее голову, уставился на тонкую полоску света, пробивающуюся из щели двери.

Скорее нет, чем да, и все-таки…

Вдруг дверь открылась шире, яркий свет лампочки залил почти половину кровати. Машинально зажмурившись и притворившись, что я сплю, прислушался. Никакого копошения не было. Щелчок закрываемой двери, тихие шаги, затем скрип кровати. Поняв, что занимаю слишком много места, отодвинулся к краю, перевернувшись на другой бок. Тишина.

Вдруг вздохнул. Терпеть не могу пустые переживания. Вреда от них много, а толку мало.

– Это… - спустя время раздалось неожиданно тихое бормотание, переходящее в обеспокоенный шепот, - знаете… знаешь, я не такой трус, как кажется.

Я молча распахнул глаза, вглядываясь в ночную темноту. Пацан, временами запинаясь на словах, тем не менее уверенно продолжил:

– Но я не могу понять одного: зачем? Вы, то есть, ты ведь сам мне говорил…

Постепенно решительное бормотание стихло, резко оборвавшись, под конец став едва слышным робким шепотом. Отвечать я не спешил, с силой сжимая край одеяла, даже вцепившись в него. Сердце билось тревожно, я с трудом выровнял дыхание.

Все, сплю я. Не до подобных вопросов мне.

***

Просыпался я за ночь раза три. Первый раз закрыл окно в спальне, которое оказалось приоткрытым, к моему удивлению. Второй раз от какого-то шума: Лапину не спалось. Последний же раз лупил глазами в потолок уже ближе к утру. До звонка будильника осталось меньше получаса. Осознание того, что все еще есть возможность поспать, но скоро вставать, только больше укрепляло нежелание идти куда-либо.

Поворочавшись с боку на бок, все никак не мог согреться. Особенно мерзли пальцы на ногах и нос. А еще не покидало чувство, что что-то не так. Кое-как разлепил глаза.