Да еще медсестру обидел почем зря своим отказом, хотя она усердно пыталась не показывать, что огорчена. Увидев ее состояние, я, почувствовав неловкость, с виноватой улыбкой предложил ей сходить куда-нибудь в следующий раз. Девушка, конечно, согласилась, но по ее глазам я понял: следующего раза не будет.

Зато как радовались коллеги-женщины постарше! Хихикали за спиной, шушукались, а когда я поворачивался к ним или случайно сталкивался, они мило улыбались и невинно сочувствовали, что я практически не вылезаю из своего кабинета. Приходилось, выдавливая улыбку, сдержанно отвечать, что все в порядке.

Да, скажу без стеснения, на работе я весьма популярен. При этом я не задираю нос и не хвастаюсь, просто так оно есть. Разумеется, не буду отрицать, что мне это льстит. Льстило. До определенного момента.

Нет, я не говорю, что меня что-то не устраивает. У нас хороший коллектив, зарплату вовремя выдают, иногда авансами балуют. Несмотря на то, что нужно прикладывать старание и огромное терпение (с детьми иначе никак), а все это порядком утомляет, мне это нравится.

А теперь просто войдите в мое положение. Молодой привлекательный мужчина, работающий среди практически одних женщин, некоторые из которых, несмотря на свой возраст, все еще не замужем. Холост. В детской поликлинике не так много врачей-мужчин, большинству которых уже давно за сорок-пятьдесят, и у всех них есть семья.

Не трудно представить, какая охота началась за моей тушкой. Особенно тяжело было, когда я только-только пришел сюда работать. Разумеется, свистопляска началась не с самого первого дня, около полумесяца ко мне присматривались, оценивали и взвешивали, что я за человек и на что способен. Но затем…

Девушки помоложе - мои ровесницы - настырность не проявляли. Даже в стороне держались. То ли в их личной жизни было все шик и блеск, то ли стеснялись, то ли еще что. Зато дамы постарше, которые определились, что хотят от этой жизни, лезли напролом. Помню, одно время я даже на работу заявляться не хотел. Впрочем, приходилось.

Одно дело, когда ты купаешься в женском внимании, и совершенно другое, когда захлебываешься. Вернее, ты пытаешься вырваться, глотнуть свободы, но тебя только еще сильнее и настойчивее начинают топить. И смешно, и плакать хочется.

Потом получше стало. Кто-то понял, что букетиков-конфеток от меня не светит, и отстали, кто просто потерял интерес, а кому-то надоело доводить меня до шокового состояния (и такое случалось). В общем, примерно через полгода я мог спокойно передвигаться по зданию, не опасаясь за свой зад. Именно тогда я понял, почему работники-мужчины смотрели на меня с тщательно скрываемым сочувствием и тонкой улыбкой.

А вот сейчас к нам пришел еще один паренек. Тоже молодой, даже моложе, чем я. И что вы думаете? Так эти несчастные женщины уже с первой минуты его в покое не оставляют! “Больно уж мордашка у него славненькая”. Ну-ну. Теперь я сам гляжу на паническое лицо бедного парня, стоит ему выползти из кабинета, с ироничной улыбкой, невольно вспоминая себя на его месте.

Вот и сейчас, натолкнувшись на подавленного парня (его, кстати, Михаилом звать, но все его зовут просто - Мишань), я коротко кивнул ему, прощаясь.

– До свидания, - в спешке буркнул он, все оборачиваясь и выискивая кого-то взглядом.

Задумчиво поглядев на новенького коллегу, нахмурил брови. Рабочий день у меня подошел к концу, но Михаил, часто отвлекаемый от работы ретивыми поклонницами, вынужден торчать тут черт знает сколько. Отчего-то мне стало жаль его, поэтому, нагнав парня, я сунул ему ключи в ладонь под недоуменный взгляд. Подмигнул.

– Иди ко мне. Знаю, ты кабинет с Еленой Васильевной делишь, а у нее постоянно еще кто-нибудь мается. Ко мне почти никто не заходит. Если что, изнутри запрись, чтобы уж точно…

– Спасибо!
– у Мишани едва слезы из глаз не полились, до того он счастливым выглядел. Я махнул ему рукой.

– Да не за что. Только когда уходить будешь, на вахту ключи отдать не забудь… А теперь иди, пока тебя никто не увидел.

– Ага. До свидания, - еще раз улыбнулся парень и, быстро оглянувшись, спешно пошел в сторону моего кабинета.

– Бывай, - хмыкнув, развернулся я в сторону выхода.

Попрощавшись с вахтершей, пышной бабушкой в очках, и уборщицей, которая посоветовала мне надеть шапку, - простужусь ведь, - выскользнул за дверь. Прохладный свежий воздух скользнул за шиворот, отчего я зябко поежился. Глубоко вдохнув носом, на секунду прикрыл глаза. Хорошо.

Чувствуя, как живот крутит голодной судорогой, погрустнел. Двигаясь привычным маршрутом на автобусную остановку, снова начал жалеть о своем отказе поужинать с Дарьей. Не сказать, что мы близко общались, но иногда пересекались. А сегодня была неплохая возможность узнать друг друга получше. Черт дернул отказаться!

Мысленно ругаясь на все лады, залез в подъехавший транспорт. Окинув салон беглым взглядом, зацепился за верхний поручень, уставившись в окно.

Последующие пятнадцать минут моей жизни были потрачены на возвращение домой.