– Ну, - в голосе сожителя проявилась неуверенность, - раньше ведь не треснул, значит…

– И что? Зато до этого… дело.

Опять обрывки фраз. Говорите вы уже нормально, мать вашу!

Видимо, пацан решил отделаться молчанием, потому как в очередной раз заговорил Андрей-Олег:

– Ладно, не парься. Просто я тогда действительно разозлился. Мало того, что ты бросил меня, так еще и братца своего натравил…

Не удержавшись, я хмыкнул. Видимо, Славу не люблю не только я.

– Никого я не натрав…

– Замолкни! Как бы то ни было, он приперся ко мне! Дело даже до угроз дошло, смешно, а? Чтобы он от меня наконец-то отстал, мне пришлось забить на тебя до поры до времени… Но, знаешь, мне обидно было. Ты бы тоже взбесился, если бы с тобой так поступили. “Это неправильно”.

Что неправильно? Нахмурившись, скосил глаза вбок. Я что-то пропустил? Вроде внимательно слушал.

– И? Успокоился?

– Успокоился. Знаешь, когда? Когда увидел тебя тогда перед собой на лавочке, напряженного, упрямого. Я еще врезал тебе, помнишь?

Пацан что-то мрачно буркнул. Наверное, согласился. Я, затаив дыхание, жадно слушал дальше.

– Ты еще отказывался говорить, у кого живешь… Тогда ты выглядел напугано и взволнованно, но держался стойко. И вот тогда я подумал, что ж я творю? Мне… мне не хотелось, чтобы ты меня боялся и ненавидел. Чтобы не было все показушно. После этого, кстати, почти все разбежались от меня, остались только на голову повернутые. Но, - неожиданная запинка, - но самое главное, я хочу, чтобы все было, как прежде. Чтобы мы могли поговорить ни о чем, как раньше, в голубей телефоном кидаться, от охранников убегать. Только чтобы теперь твое “до гроба” было правдой.

Оцепенев, потемнел лицом. До гроба? Что еще за “до гроба”? Нет, вообще я предполагал услышать что-то подобное, думал даже, что подготовился морально к этому. И все же, сколько бы ты сил ни набирался и к чему бы ни готовился, правда, сказанная вслух, всегда бьет резко, заставляя содрогнуться.

Я считал, что пацан какая-никакая, но жертва в данной ситуации. А жертве, как правило, не нравится ее роль, ей хочется перестать являться таковой, пусть она и может не предпринимать никаких попыток для этого. И что же получается, пацан сам же плел свое “до гроба”? Пусть это не похоже на правду, тем более Андрей-Олег своей репликой только подтвердил сей факт, но ведь это абсурд. Нелепость. Идиотство. Тупость какая.

Увязнув в мрачных размышлениях, спохватился, понимая, что пауза как-то слишком затянулась.

Молчат? Ушли? Говорят шепотом?

А может, что-то случилось? Пока я витал в облаках (скорее, грозовых тучах), у Андрея-Олега снесло крышу, к примеру?

Дернувшись было, вновь застыл. Расслабился, насколько можно было это сделать.

Нет, если здесь слышно голоса, то возню - и, я уверен, возню с сопротивлением - я услышал бы точно. Значит, либо первое, либо последнее. Но с чего бы им шептаться?

– Именно поэтому, - словно в доказательство моих догадок довольно неожиданно выпалил пацан, - ты ведешь себя не как обычно?

– “Не как обычно”?
– с явной досадой прозвучало в ответ.
– Наоборот, я пытаюсь вести себя, как тогда!..

– Вот именно, что пытаешься!

Я машинально кивнул, мысленно одобряя, что сожителю хватило мозгов заострить внимание на этом слове. Слишком уж оно оставляло после себя неприятный осадок.

– “Тогда” - не ты настоящий, - между тем малец все повышал и повышал тон, что я почти отчетливо представлял себе его перекошенное обидой и возмущением лицо.
– Уж не мне ли знать, какой ты на самом деле!

– Неужели? Умный слишком? Людей насквозь видишь? Ну допустим. А сам-то ты чем лучше?

Я непростительно громко цокнул языком, тут же порядком струхнув, что меня могут услышать. Но нет, эти двое слишком поглощены друг дружкой; только собственное цоканье, ударившись о стены, вернулось ко мне, щелкнув по ушам.

А Андрей-Олег никак стрелки с себя пытается перевести. Причем так стремительно и судорожно, что не составляет особого труда догадаться: пацан попал в яблочко, а крыть нечем.

Тот, кстати, снова решил поиграть в молчанку. То ли растерялся, то ли обдумывал ответ.

– Ладно, - наконец, намного спокойнее сказал Андрей-Олег - опять, - не парься. Давай просто забудем обо…

– Знаешь, - вдруг перебил его пацан, голос у него был странным, - почему я вышел к тебе сейчас, а не остался дома?

– Потому что побоялся?

– Нет. Я вышел сказать тебе, что это последняя наша встреча.

Услышав сожителя, обеспокоенно наморщил лоб, чувствуя, как заметалось в груди сердце. На краю сознания неприятно выла мысль: какого черта я так переживаю за какого-то пацана? Сам же понимал: настал решающий момент. То, чего я ждал так долго, то, что наверняка изменит жизнь мальца. А возможно, изменит его самого.