– Черт, да не молчи ты, скажи уже что-нибудь!
– все-таки гаркнул я, не вытерпев, заставив двоих девчонок-подружек шарахнуться в сторону, выпучив глаза.

Нежные натуры, тоже мне. А у меня вот, может, сердце ранимое, и такое отношение меня обижает?

Не услышав ответа, я обиделся уже капитально. А обида у меня подразделяется на два типа: обижульки, как их когда-то назвала Алина, в этом случае я просто демонстративно дуюсь, а еще есть “плевок в душу”, когда я начинаю усердно зверствовать и карать всех, кто попадется под руку. И сейчас, как уже можно было догадаться, первое плавно переросло во второе.

Резко развернувшись на пятках, открыл рот, чтобы задушевно высказаться, но брошенные слова растворились в воздухе, не найдя своего слушателя. Несколько секунд я изображал столб, тупо смотря перед собой. Затем, осознав, что пацана нет, а я действительно стою один, принялся лихорадочно озираться и вертеть головой, рыская взглядом по лицам. Да чтоб вас всех!

С чувством ругаясь сквозь зубы, принялся идти против течения напористой толпы, которая несколько минут назад выползла из кинотеатра и теперь целенаправленно куда-то направлялась, сметая все на своем пути. По ногам топтались, грубо пихали в бока, недовольно цыкали в лицо и громко смеялись прямо в уши, но я с завидным терпением отнесся ко всему этому, хотя пару раз возникало стойкое желание пихнуть кому-нибудь особо усердному в рожу локтем. Продолжая настойчиво протискиваться между людьми, тянул шею и старался выцепить взглядом из затылков и лиц ту самую лохматую голову. Кричать было бессмысленно: голоса множества человек напрочь заглушили бы мой.

Гадство. Нет, самое натуральное. Весь последний месяц коту под хвост.

Сумев наконец-таки оставить многоголовую массу за спиной, полной грудью глотнул свежий воздух. Плечо саднило, большого пальца на правой ноге я не чувствовал вовсе. Ну что ж, пожалуй, я отделался малой кровью.

Теперь на горизонте стало несколько чище в том плане, что поток людей больше не был настолько плотным. Но пацана не нашел я и теперь. Черт, когда же он успел потеряться? Я ведь улицы две пройти успел!

И где его теперь искать? Не думаю, что он, оторвавшись, послушно встал на месте и теперь покорно дожидается меня. Наверняка утопал куда-нибудь в противоположную сторону. Надеюсь, ему хватило мозгов хоть обратно к дому не поворачивать. Наверняка Андрей-Олег все еще околачивается где-нибудь там поблизости.

От мысли, что сожитель наверняка запаниковал, на лице неволей появилась невеселая улыбка. Кто здесь паникует, так это только я. Иначе бегал бы я сейчас по пройденным ранее местам в поисках одного балбеса?

Громко сопя себе под нос и сурово хмурясь, представляя, как буду вытрясать душу из мелкого паршивца, не уловил момента, когда чья-то перемазанная грязью физиономия вдруг возникла прямо перед носом. Учитывая мою сосредоточенность и быстрый шаг, а также неожиданное появление человека прямо из-за угла, естественно, столкновения было не избежать. Я успел только удивиться, даже попробовать затормозить и то не смог.

Смачно впечатавшись в друг друга, мы оба, кто с громким восклицанием, кто с судорожным полувыдохом-полуругательством, потеряли равновесие. Чуя, что теперь обычным ушибом дело не обошлось, не очень-то мягко осел на грязный асфальт. Радовало только то, что плюхнулся на филейную часть не только я.

Несколько секунд ушло на анализ будущих синяков и поводов поохать. Убедившись, что таких уже предостаточно, выдохнул сквозь зубы. Медленно переведя взгляд на виновника всего этого недоразумения, который вовсе лежал около меня, зашипел:

– Смотри, куда прешься!

Лежащий субъект вяло зашевелился - похоже, ему досталось в разы больше, чем мне. Все-таки по габаритам я его превосходил, а врезались мы в друг друга знатно.

Поднимаясь на ноги, одновременно отряхивая штаны, вдруг застыл, услышав чуть сиплое:

– Извините.

Неспроста эти белые кроссовки показались мне такими знакомыми, потому как, мигом подскочив к парню, едва не заорал:

– Ты!
– приподнял я привставшего на локтях пацана за грудки.

Потрясывая его от негодования, заставляя сожителя испуганно лупить глазами, продолжил бушевать. Оглядывающихся на нас прохожих я в упор не замечал.

– Ты где был?

Сожитель приоткрыл рот, пытаясь выдавить из себя какие-то оправдания, но я не слушал его, подмечая все больше новых деталей.

– Почему грязный такой?

– Это… в лужу упал, - виновато пробормотал он, опустив взгляд.

– В лужу?!
– едва не схватился я за голову.

– В лужу, - подтвердил пацан, стараясь незаметно вытереть влажное пятно на груди и убрать прилипшую к щеке веточку.

– Где? Когда?

– Когда от собак убегал.

– Каких еще собак?

– Вон тех, - кивнул пацан головой в сторону, а я, проследив за его жестом, увидел свору здоровых псов.

К счастью, нас от них разделяли железные прутья забора, который с обеих сторон присоединялся к стенам близко стоящих зданий. Псы, худые и взъерошенные, поскуливали и повизгивали, беспомощно носились перед возникшей преградой. Всего я насчитал три собаки, но нарвись и на одного такого волкодава - мало не покажется. И как их раньше не заметил?