Глаза Бодряка вновь заполонил страх.

— Зачем? — спросил он.

Леди Рэмкин полезла в карман своего потертого жакета.

— Прошлой ночью я делала кое-какие заметки. — сказала она. — О драконе.

— Ах да, дракон. — Бодряк немного расслабился. Сейчас дракон казался более безопасной перспективой.

— И я над кое-чем задумалась. Должна вам признаться чертовски странная тварь. Она не должна взлетать в воздух.

— Вы в этом правы.

— Если у нее строение как у болотного дракона, то она должна весить двадцать тонн. Двадцать тонн! Это невозможно. Понимаете, это же все из-за соотношения между весом и размахом крыльев. — Я видел, как он упал с башни как ласточка.

— Знаю. Он должен был порвать свои крылья и проделать в земле огромную дыру. — твердо сказала леди Рэмкин. — Вам не надо пачкаться с аэродинамикой. Просто нужно увеличить в масштабе из малого в большое и так оставить, понимаете.

Это все вопросы мускульной энергии и подымающих поверхностей.

— Я знал, что здесь что-то не так. — улыбаясь сказал Бодряк. — И это пламя. Ничто не может существовать с подобным огнем внутри. Как болотные драконы ухитрятся с этим управляться?

— Да это просто химикаты. — отбрасывая ненужное, сказала леди Рэмкин. — Они просто дистиллируют что-то возгорающееся из всего, что едят, и исторгают пламя так, как будто оно появляется из пищевода. На самом деле у них внутри никогда не бывает огня, иначе они бы страдали от отдачи.

— И что тогда произойдет?

— Вы можете вычеркнуть драконов из сценария. — весело сказала леди Рэмкин. — Боюсь, но они не очень хорошо спроектированные создания, эти драконы.

Бодряк прислушался.

Им никогда и ни за что не выжить, этим болотным драконам, если бы они не были изолированы и вдали от хищников. Совсем не потому, что дракон представлял лакомое блюдо если ободрать с них кожу и громадные мышцы крыльев, все оставшееся нужно было отправить как сырье на плохо управляемую фабрику химикатов. Ничего удивительного, что драконы постоянно болели. Они страдали от непрекращающихся болей в желудке, вызванных нехваткой топлива. Большая часть их умственных усилий направлялась на сложности с пищеварением, которое должно было дистиллировать топливо для производства огня из совершенно непригодных для этого ингредиентов. Они даже умудрялись перенастроить свои пищеводы в течение ночи, чтобы справиться со сложностями процесса пищеварения. Они все время жили на кончике ножа, химическом разумеется. Икотка не к месту и они становились географическими экспонатами.

А когда подходила пора строить гнезда, то самки обладали здравым смыслом и материнским инстинктом кирпича.

Бодряк удивился, почему в древние времена люди так беспокоились из-за драконов. Если возле вас в пещере находился дракон, то вам оставалось только подождать, пока он не самовоспламенится, взорвет самого себя или умрет от острого несварения желудка.

— Вы ведь изучали их, не так ли?

— Кто-то ведь должен.

— А как насчет больших драконов?

— Бог мой, конечно. Они огромная загадка, знаете. сказала она, и выражение ее лица стало весьма серьезным.

— Да, вы говорили об этом.

— Вы же знаете, есть легенды. Кажется один из видов драконов стал все больше и больше, а затем… просто исчез.

— Вы полагаете, что вымер?

— Нет… они иногда появлялись. Неизвестно откуда. Полные прыти и бодрости. А затем, однажды, они вообще прекратили появляться. — Она с торжеством посмотрела на Бодряка.

— Думаю, что они нашли место, где могли по-настоящему существовать.

— По-настоящему существовать, кто именно?

— Драконы. Где они могли по-настоящему исполнять свое предназначение. В совсем другом измерении или еще где. Когда гравитация не столь велика.

— Я то же подумал, когда его увидел. — сказал Бодряк. Я подумал, не может быть чтобы такое летало и имело подобные размеры.

Они переглянулись.

— Мы должны отыскать его в собственном логове. — сказала леди Рэмкин.

— Ни один чертов летающий тритон не имеет права поджигать мой город. — сказал Бодряк.

— Подумайте о вкладе в фольклор о драконах. — сказала леди Рэмкин.

— Послушайте, даже если никто не будет поджигать этот город, дракон будет моим.

— Изумительная возможность. Возникает правда много вопросов…

— Вы в этом правы. — Фраза, сказанная Морковкой, всплыла у него в памяти. — Но это может помочь нам в нашем расследовании. — намекнул он.

— Но только утром. — твердо сказала леди Рэмкин.

Твердая решимость Бодряка быстро увяла.

— Я буду спать внизу, на кухне. — бодро сказала леди Рэмкин. — Я всегда ставлю внизу походную кровать, когда идет сезон кладки яиц. Некоторые самки требуют моей помощи. Не беспокойтесь обо мне.

— Вы так любезны. — пробормотал Бодряк.

— Я отослала Валета в город, чтобы помочь другим устроить вашу штаб-квартиру. — сказала леди Рэмкин.

Бодряк совсем забыл о Доме Дозора. — Должно быть он совершенно разрушен. — предположил он.

— Полностью разрушен. — подтвердила леди Рэмкин. — Просто куча оплавленных обломков. Потому я и предлагаю вам место на Подворье Псевдополиса.

— Простите?

— Да, у моего отца права собственности на весь город. сказала она. — На самом деле совершенно бесполезные для меня. Потому я и приказала моему агенту выдать сержанту Двоеточие ключи от старого дома на Подворье Псевдополиса.

Его необходимо хорошенько проветрить.