Перевод В. Топорова.

ПЕСНЯ ЖИЗНИ

Качаются деревья —

года летят листвою.

И ливни льют. И в лужах

осенний тонет стон.

Удары топора

на доски сыплют хвою —

и ляжет в гроб зима,

как было испокон.

И грянет вешний гром.

И жаворонка встретим.

Для первой борозды

крестьянин плуг возьмет.

И лето промелькнет,

а мы и не заметим.

Колосьям невдомек,

что осень у ворот.

Зачем считать года?

Мы старимся от счета.

И прошлое, созрев,

на лоб кладет печать.

И наступает день

прощанья и полета

в неугасимый свет,

где незачем блуждать.

Следите за огнем!

Пусть масло в лампы льется.

Попам — церковный хлам,

а нам — огонь людской.

Неугасимый свет

не каждому дается,

но каждому — покой

за гробовой доской.

И чтоб туман и тьма

ушли с земли навеки,

гори, огонь труда —

сиянье естества.

А вечность — это свет

победный в человеке.

Косарь махнет косой,

а жизнь вокруг жива.

Перевод В. Леванского.

ВСЕЛЕНСКИЙ ГИМН

(Отрывок из поэмы)

Меж былью и небылицей

в начале моей весны

я жадно читал страницы

невиданной новизны.

С горячих полей сраженья,

где лязгал и выл металл,

тревожный ропот броженья

до мальчика долетал.

Произнесенные шепотом,

ветер гасит слова…

Вспугнута грохотом, топотом,

земля ни жива ни мертва.

Кресты, обелиски, надгробья,

тяжесть чугунных плит.

…Что зреет в земной утробе?

Что время в себе таит?

Терпенье веков на пределе —

история втоптана в грязь…

И в этом гигантском борделе

пирует сановная мразь.

Что завтра свершится, не ведают

ни царь, ни министр, ни поп…

Умеренность проповедует

западный филантроп.

И, не гнушаясь саном,

в чертов вступают круг

святейший синод с Ватиканом,

как Шнейдер-Крезо и Крупп.

Да! Старого мира совами,

зыркающими в ночи,

будут мобилизованы

кликуши и палачи.

Все пригодится нечисти,

от золота до штыков,

чтобы из человечества

вырвать большевиков.

Сволочью генштабистскою,

скалящей клыки,

будут на Русь большевистскую

брошены волчьи полки.

Землю завалят каратели