***

Северус остановился, когда стена тумана вмиг развеялась, и его глазам предстал полуразрушенный замок Марволо. Левое крыло замка в незапамятные времена ушло под землю, и оставшаяся часть возвышалась над краем огромной пропасти, на дне которой появилось небольшое озеро со множеством выступающих над поверхностью острых камней. Однажды Волдеморт сбросил туда одного отступника, предварительно отобрав у него волшебную палочку.

Северус зябко повел плечами и поднялся по ступеням. На массивных дубовых дверях был изображен древний, но позабытый герб рода Марволо: змея уроборос, кусающая собственный хвост – символ цикличности жизни, ее непрерывности. Род Марволо был известен своей одержимостью идеей бессмертия, которую, казалось, наследники впитывали с молоком матери. Северус толкнул дверь и медленно прошелся по холлу, рассматривая высокие потолки и истертые изъеденные молью гобелены. Все здесь носило отпечаток заброшенности и ветхости. Собственно, замок пустовал почти столетие, пока его заново не отыскал Темный Лорд. Его целью был другой, неповрежденный, замок Марволо, принадлежавший некогда побочной линии рода, но найти его не удалось по сей день. Поэтому Волдеморту пришлось довольствоваться полуразрушенным пристанищем. Особенность поместий Марволо заключалась именно в том, что их было почти невозможно найти. Вот и в полуразрушенный замок теперь могли попасть только те, у кого есть Метка.

До собрания Пожирателей оставалось еще полчаса, и Северус присел на небольшую кушетку под особенно истертым гобеленом: было сложно даже предположить, что на нем изображено. В холле царила мертвая тишина: тяжелые двери не пропускали ни звука, и казалось, будто в замке нет ни одной живой души. По мнению Северуса, эта тишина неприятным образом отличалась от царящего в Принц-мэноре спокойствия.

Дверь гостиной со скрипом отворилась и оттуда выскользнула Гиневра. Северус замер. Эхо от стука ее каблуков гулко отдавалось под потолком. На ней было новенькое темно-серое платье, подчеркивающее цвет ее глаз, волосы были собраны в высокую прическу. Северус отметил, что она выглядит значительно лучше. Он уже решил, что она пройдет мимо, так и не заметив его, но у подножия лестницы она вдруг оглянулась и замерла.

– О, Северус, – после паузы произнесла она. – Это ты?

– Да, – отозвался Северус. – Я, знаешь ли, тоже здесь бываю каждый четверг.

Она отрешенно кивнула и покосилась на дверь гостиной, словно ища пути к отступлению. Северус почувствовал раздражение. Она на свободе уже месяц, но так и не соизволила уведомить его о существовании их общей дочери! Этой маленькой глупой невыносимой гриффиндорки, которая еще и прячется за юбку МакГонагалл!

– Ты все такой же колючий, – натянуто сказала Гиневра.

Северусу захотелось заколдовать ее. Его так и подмывало спросить, не хочет ли она сказать ему что-нибудь важное.

– Извини, мне нужно идти, – неуверенно пробормотала Гиневра и попыталась сбежать.

Северус вскочил на ноги.

– Хм, мне казалось, что нам есть, о чем поговорить, – сказал он.

Гиневра замерла, затем медленно повернулась и с подозрением спросила:

– Ты о чем?

Северус выдержал паузу, заставляя ее понервничать.

– О всяком, – наконец ответил он. – Мы ведь не чужими людьми были.

Гиневра тяжело вздохнула.

– Я слышала, ты преподаешь в Хогвартсе, – отрывисто произнесла она.

– Да, зельеварение, – подтвердил Северус. – По совместительству, декан Слизерина.

Гиневра кивнула.

– Никогда бы не подумала. Ну, а мне нечего рассказать. Я все эти годы в Азкабане провела, знаешь ли, – сухо сказала она. – Там жизнь не особо насыщенна событиями.

Она опять повернулась, чтобы уйти.

– Хочешь сказать, я в этом виноват? – раздраженно спросил Северус.

Гиневра приняла надменный вид.

– Я все же была не настолько наивна, чтобы верить в чудесное спасение. Я знаю, что только я одна виновата во всех своих преступлениях. Я просто хочу уйти. Я занята, – и она зашагала по лестнице.

Северус остался стоять, глядя ей вслед. Он знал, что с Гиневрой бесполезно разговаривать, когда она переходит на подчеркнуто-холодный тон. Откровенно говоря, он рассчитывал увидеть раскаяние и услышать-таки признание в том, что у них есть дочь. И еще, его очень интересовало, по каким таким причинам Гиневра позволила своей матери забрать у нее ребенка. Словом, попытка манипулировать Гиневрой с треском провалилась, прямо как в былые времена. Северус не удержался и фыркнул себе под нос. Какая она несносная!

***

Гарри очень удивился, когда вечером в гостиную Гриффиндора заглянула профессор МакГонагалл и пригласила его проследовать за ней к директору. По дороге он пытался сообразить, что же такого мог натворить, но ничего не приходило в голову. В последнее время он вел себя не хуже любого другого ученика Хогвартса и даже тайно не помышлял заниматься делами «взрослых опытных магов». Поэтому Гарри заподозрил, что Дамблдор считает жизненной необходимостью возобновить занятия окклюменцией, и шел к нему с самыми нехорошими предчувствиями.

– Гарри, мальчик мой! – традиционно воскликнул Дамблдор, завидев его на пороге. – Проходи, не стой в дверях. Лимонную дольку?

– Нет, сэр, спасибо, – отказался Гарри и сразу перешел к делу: – Вы что-то хотели?

Дамблдор переплел пальцы рук.

– Видишь ли, Гарри, Том набирает силы, и ты не мог этого не заметить. Все эти заголовки в газетах, и прочее. Я полагаю, он собирает армию и готовится перейти к активным действиям.

– А его предыдущие действия были пассивными? – хмуро проворчал Гарри.