– Силен, – оценила его племянница.

Блэки с задумчивым видом умолкли, предавшись мечтаниям о злых шутках.

– Или расскажем Северусу, – дружно произнесли они.

– Ого, – удивилась Гермиона. – Такое единодушие.

– А то, – гордо произнесла Стелла и умиленно надула губки: – Ладно, мама распорядилась положить тебя в постельку и подоткнуть одеяльце, поэтому пойдем, моя маленькая.

Гермиона послушно подошла к ней, одними губами произнеся «Не смешно». Стелла приобняла ее за плечи и развернула к Регулусу.

– Ну-ка, попрощайся, как джентльмен, – скомандовала она.

Кажется, Стелле уже удалось найти общий язык со своим дядей. В принципе, чему удивляться? Гермиона и сама очень быстро начала считать ее своей подругой.

Регулус откашлялся и приосанился, словно готовясь произнести торжественную речь – в общем, сразу стоило ждать подвоха.

– Спокойной ночи, дорогая племянница и ты… – он лукаво прищурился, – маленькая.

– Я не «маленькая»! – возмутилась Гермиона.

Регулус улыбнулся еще шире.

– Пусть вам приснятся розовые единороги, скачущие по радуге сквозь подернутые нежным сиянием закатного солнца невесомые облака, а вокруг будут порхать добрые феи, осыпая их путь золотой пыльцой, – воодушевленно пожелал он. – Или пусть вам приснятся голые мужчины, смотря, что вы предпочитаете.

Стелла засмеялась, а Гермиона скептично покачала головой. Шут гороховый. Неудивительно, что ему не знакомо понятие «искренность».

Они вышли из комнаты, прошли несколько футов и Стелла повисла у нее на руке.

– Мерлин, Мерлин, Мерлин! – запищала она. – Что ты там делала? О чем вы говорили? Тебе понравился наш Регулус? Понравился, да?

– Стелла, – проворчала Гермиона. – Успокойся, никто мне не понравился.

Стелла несколько секунд испытующе смотрела на нее, затем в ее глазах загорелся хитрый огонек, и она внезапно отпустила ее руку.

– Как скажешь, – безразличным тоном бросила Блэк.

– Только ничего не выдумывай, прошу тебя, – взмолилась Гермиона.

– Конечно, не буду, – очень правдоподобно изобразила удивление Стелла. – За кого ты меня принимаешь?

– За Стеллу Блэк!

Стелла польщено хихикнула, но ничего не ответила.

========== 22. Цепочка с кулоном ==========

Следующим утром Гермиона проснулась непозволительно поздно и, ко всему прочему, обнаружила, что не помнит, как попасть в гостиную или столовую. Или хотя бы как найти лестницу. Замок казался безжизненным. Нигде ни души, словно Блэки отправились на прогулку, только редкие портреты провожали ее надменными холодными взорами.

– Эй! – позвала Гермиона. – Есть кто-нибудь?

Ответом ей было неразборчивое эхо. Она прошла по длинному коридору. С одной его стороны тянулся ряд дверей, напротив которых располагались окна. Тусклый свет, льющийся сквозь серую пелену туч, проникал в коридор. Гермиона выглянула в одно из окон: двор был пустынным. Она испустила раздраженный вздох. Могли бы и разбудить ее! Позаботиться о том, чтобы она не заблудилась в их лабиринте, именуемом замком. Гермиона повернулась на каблуках и толкнула первую попавшуюся дверь.

Ее взгляду открылось зрелище, заставшее ее врасплох: посреди комнаты, оформленной в серебристо-зеленых тонах, стоял, балансируя на одной ноге, Регулус Блэк. В одних трусах. Он так и застыл, стоя на одной ноге с брюками в руках, только маленький кулон покачивался у него на шее на золотой цепочке: туда-сюда, туда-сюда, касаясь его ключицы. Это было настолько неожиданно, что Гермиона так и стояла, бесцеремонно пялясь на него. Где-то на задворках сознания скользнуло удивление, что у него такое подтянутое тело, а потом мозг, наконец, включился.

– Ох! – Гермиона в ужасе закрыла лицо руками и отвернулась.

Дура, дура, дура! Надо было дверь закрыть!

– Извини! – пискнула она, топчась на месте. – Мне так неловко!

Позади раздался короткий смешок.

– В первые две минуты это было сложно заметить, – ехидно сказал он.

Гермионе захотелось сбежать, но это казалось слишком позорным. Какой кошмар! Никогда в жизни она не попадала в такую неловкую ситуацию! Ей хотелось провалиться сквозь землю. Перед глазами все еще стояла цепочка, касающаяся ключицы. Мерлин, еще решит, будто она нарочно! Да он ей этого век не забудет!

– Можешь поворачиваться, – спокойно сказал Регулус.

Гермиона обреченно вздохнула и повернулась. Он завязывал шнурки на туфлях. И рукава рубашки опять были закатаны до локтей. Гермиона, вообще-то, не любила неаккуратности в одежде, но Регулус умудрялся быть небрежным как-то по-особенному, словно это было неотъемлемой частью его обаяния.

– Все! – он вскочил, отбросил волосы со лба и схватил с прикроватной тумбочки наручные часы. – Заблудилась, да?

– Немного, – прохрипела Гермиона.