– Нет, – прохрипела Гермиона, когда ее руки обвили языки пламени.

Дьявольская сила! Гермиона сжала руки, пытаясь погасить огонь. И внезапно ощутила это: ток магии, льющийся по телу вместе с пламенем, энергию, которую оно несло. Она расслабилась, позволив своей силе свободно течь по жилам, и боль в голове отступила. Решившись, Гермиона сняла блок и потянула энергию из огня, стараясь найти в ней опору. Если уж эту магию нельзя подавить, то можно ведь преобразовать. Она буквально в последнюю секунду успела отобрать у Северуса воспоминание о золотой цепочке, касающейся ключицы, – ужас, что было бы, посмотри он это! – и подсунуть другие эпизоды уикенда, никого не компрометирующие. В душу закралось сомнение, не успел ли Северус краем глаза увидеть что-то.

Ментальная атака резко прекратилась. Гермиона напряглась. Наверно, все-таки успел. Теперь он оторвет ей голову. Да. И расскажет кому-нибудь про Регулуса.

– Огонь? – раздался голос у нее над головой.

Гермиона опасливо покосилась на него. Да нет же, он ничего не заметил. Во всяком случае, выглядит спокойным.

– У меня хорошо получилось, правда? – не сдержала радости она.

– Неплохо, – сдержанно произнес Северус, но Гермиона уже не сомневалась в своей неотразимости.

Он нарочно так говорит, чтобы она выбросила из головы свое намерение принять Метку и спасти ему жизнь. Она была уверена на все сто, что справилась превосходно, особенно для первого раза!

– Надо закрепить результат! – она вскочила на ноги и чуть не ухнула в обморок.

Комната поплыла перед глазами. Северус вовремя подхватил ее под руки и водрузил на стул.

– Не зазнавайся, – колко посоветовал он. – Ты далеко не сразу привыкнешь к такому напряжению сил. Даже со всеми твоими фокусами.

Гермиона схватилась за края сиденья, ожидая, пока комната перестанет раскачиваться, как каюта. Северус покрутил в руках волшебную палочку. Смотрел он не очень-то доброжелательно.

– Что? – виноватым тоном пролепетала Гермиона.

– Что же за секреты ты так рьяно оберегаешь, моя дорогая дочь? – желчно поинтересовался он.

Гермиона выдавила улыбку, наверно, такую же виноватую, как и выражение ее лица.

– Ну, у меня ведь должно быть личное пространство, – нервно хихикнула она.

Северус недобро усмехнулся и елейным голосом пропел:

– Конечно, должно быть, кто спорит. Но вот еще одно замечание, – он многозначительно помолчал, – ты совсем не обращаешь внимание на эмоции. Я не могу судить, чем они вызваны, но легко читаю их. Будто раскрытую книгу.

Гермиона насторожилась. Что за намеки? А что за эмоции? Час от часу не легче. Она отвела взгляд и промолвила:

– Я это учту.

– Не сомневаюсь, – Северус позвенел склянками на одной из полок и протянул ей пузырек с прозрачным зельем.

– Надеюсь, не сыворотка правды? – натянуто пошутила Гермиона.

Она не могла отделаться от ощущения, будто он вызнал один из ее секретов. Но когда успел? Нет, не может быть! А что, если… цепочка раскачивается туда-сюда, туда-сюда… Это воспоминание не давало ей покоя, особенно во сне, и вызывало какие-то смутные желания, ранее никогда ею не испытываемые… Стоп!

– Укрепляющее зелье, чтобы назавтра не болела голова, – сказал Северус, прожигая ее взглядом. – Будешь пить перед сном после наших занятий.

Гермиона медленно кивнула. Северус сузил черные глаза и зачем-то хрустнул костяшками пальцев. Выглядело это зловеще.

– Все нормально? – настороженно спросила Гермиона.

– У тебя завтра, кажется, нет первых двух уроков?

Гермиона растерянно подтвердила это.

– Отлично, – усмехнулся Северус. – Завтра наведаемся в ателье новоиспеченной леди Блэк.

– Зачем? – изумилась Гермиона. – Эйлин мне…

– Наведаемся, – оборвал ее Северус. – Можешь идти. Только, прошу, не спасай убогих по пути.

Гермиона покинула кабинет, не зная, что и думать. Она попыталась представить, как это могло выглядеть: голая мужская грудь, и кулон, раскачивающийся туда-сюда. Даже если Северус не разглядел лица, то такая порнография все равно смотрелась ужасно. Ну, так, будто Гермиона с кем-то спит. А ведь юные леди должны выходить замуж невинными. Желательно, в смысле. Она тряхнула головой. Нет, лучше не думать об этом, а то она Северусу просто так, без всякой вины в глаза смотреть не сможет, нафантазировав, как он мог растолковать увиденное.