Если бы эти слова прозвучали на Гриффиндоре, все бы тут же начали защищать друг друга, обвинять Питера во лжи и в том, что он посмел подумать такое про своих друзей.

На Слизерине это восприняли как данность.

— Хватит, — произнес все тот же грубый голос за спиной Питера. – Мы обыскиваем гостей.

— Но это неслыханно! – Нотт чуть ли не подпрыгнул на месте.

— Ваша реакция кажется мне странной, господин Нотт.

Клац! Стрелки повернулись вновь, и теперь они указывали на нового козла отпущения.

— Я просто не желаю, чтобы репутации семьи Малфой было нанесено оскорбление. Подобное отношение к гостям… — он съежился и отступил в тень.

— Семья Малфой, господин Нотт, способна разобраться со своими делами самолично, — молвил тот же голос.

Из обращения к Нотту Питер предположил, что человек за его спиной – слуга высших ступеней. Возможно, начальник охраны, которому Малфой доверял достаточно, раз подобные решения, как обыск гостей на приеме, мужчина принимал сам.

— А ты, Питер, — Эйвери улыбнулся, — останешься с нами. До выяснения обстоятельств. Ты же понимаешь?

На это Петтигрю возразить было нечего.

*

Библиотека Хогвартса, поздняя ночь

— Эмили? – сказать, что Снейп был удивлен – значило ничего не сказать.

Он должен был, как и все, присутствовать на собрании Пожирателей, но Люциус не захотел подставлять под удар главного распространителя зелья Подмены Памяти, поэтому Северус остался в школе.

— Эмили, это правда ты? – что-то жалкое блеснуло в его глазах, но достучаться до сердца Эмили было нелегко.

— Я, — подтвердила она.

Они стояли друг напротив друга в окружении высоченных библиотечных стеллажей, горы книг и плотного облака пыли.

— Со мной давно никто из вас не разговаривает, — Снейп ссутулился и отступил. – Я удивился. И обрадовался.

— Немудрено.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты еще можешь передумать.

— Что?

— Передумать, Северус. Ты еще можешь передумать. Выбрать правильную сторону.

— Я выбрал правильную сторону! – выкрикнул Снейп и тут же сжался. – Ты тоже пришла учить меня, да? Я теперь очень хорошо понимаю Регулуса, — зашептал он. – Понимаю, каково ему было постоянно выслушивать нотации брата.

— Вот как? – Эмили изогнула бровь. Она не спешила садиться, не верила до конца, что у этого разговора есть смысл. Но и уйти не могла – ведь это был ее Северус, старый добрый ботаник, которого никто не жаловал за нелюдимость и нездоровую страсть к науке.

— Вот так, — Снейп упер указательный палец в стол, а другой рукой пригрозил Эмили. – Вот так! Ты пришла умничать, как все? Учить меня жизни? После того, как тебя трахнул один из Мародеров, ты стала куда смелее!

Эмили не шелохнулась – ни от крика Северуса, ни от прозвучавших слов. Точно так же он когда-то назвал Лили Эванс грязнокровкой в порыве ярости, и клял себя за эту ошибку до сих пор.

— Я пришла просить о помощи, — просто сказала она. Северус смотрел на нее огромными злыми глазами, но ярость медленно стекала с его лица, как черная краска. Он вновь становился удивленным и таким же робким, как в начале разговора.

— По…помощи?

— Да. По замку гуляет какое-то проклятье, и мы с Беатой рискнули вломиться в кабинет к Дамблдору, чтобы взять образцы крови той девочки. Но мои исследования мне ничего не дали. Я подумала, что, может быть, ты…

Внутри у Северуса похолодело.

Он, выходит, разминулся с ними? Может быть, даже на пару минут?

Липкий страх начал нашептывать чужие мысли: а вдруг это подвох? Вдруг Эмили уже знает, что он был там, и просто ждет, когда он расколется? Играет с ним?

— Северус?

— Что? – вышло чрезмерно резко, и Эмили смутилась.

Нет, это был не розыгрыш, она ничего не знала.

— Я уже сказала…

— Я не буду в это ввязываться, — отрезал Северус и отгородился руками. – Мне хватает проблем.

— Но это же происки Волдеморта! – воскликнула Эмили. – И они не могут не коснуться Лили Эванс!

Воскликнула искренне, не веря, что после такого Снейп станет сопротивляться, и была права.

Короткое звонкое имя обрушилось на Снейпа грохочущим молотом. Он замер оглушенный, будто задавленный под толщами воды, понимая, что здесь не найдет ни отговорок, ни оправданий даже для себя.

Он их и не искал. Но и противоядие сделать не мог – просто не получалось. Потому что не может быть у зелья, подменяющего память, никакого противоядия. Потому что воздействие, которое оно оказывало, искусственным не было – оно лишь усиливало определенные мысли в мозгу человека, если эти мысли были там изначально.