– Продолжай, – сказало лицо полковнику Девятко.

Лица капитана Сёмкина и полковника Девятко вмиг сделались тупыми и животными, они стащили с голов свои фуражки и принялись усердно грызть их так, словно бурундуки грызут орех.

Человек хохотнул и распахнул заднюю дверцу джипа.

– А? – удивилась Эммочка.

– Бэ, – сказал ей незнакомец и вытащил её из салона в ночную прохладу.

– Куда вы меня несёте?! – возмутилась Эммочка.

– Цыц! – посоветовал ей незнакомый человек и, перекинув Эммочку через плечо, понёс её с холмика вниз, где скрывалась его машина.

Сидоров увидел, как Пётр Иванович ведёт пойманного преступника и спустился к нему.

– Схватил, – отдувался Серёгин. – Ты представляешь – ножами кидался!

– У, бандюга! – фыркнул Сидоров. – А я, вы знаете, кого поймал?

– Кого?

– Садальскую! – просиял Сидоров.

– Да ты что? – не поверил Пётр Иванович.

– Она у Девятки в джипике сидит! Запакована по всем параметрам! – радовался Сидоров. – Идёмте, посмотрим!

– Саня, давай сначала этого гаврика Ежонкову отдадим, – сказал Серёгин Сидорову, подтолкнув вялого от усталости преступника.

Сидоров распахнул дверцу «Газели» и увидел, что Ежонков просто мирно спит, развалившись на двух сиденьях и так и не натянув вторую штанину.

– Ежонков! – пихнул его Пётр Иванович.

Ежонков проснулся, забарахтался, подскочил и, завертев головой, отрывисто выкрикнул:

– Что? Где? Когда?

– Вот, пускай посидит! – Пётр Иванович впихнул пойманного преступника в «Газель». – Саня, ты присмотри за ними, чтобы этот типок Ежонкова по головке не уговорил.

– Эй, вы что, думаете, что я такой слабый?? – возмутился Ежонков.

– Нет, – покачал головой Пётр Иванович. – Просто этот бандит очень сильный.

– А, ну тогда другое дело, – Ежонков согласился на помощь Сидорова, и сержант забрался в «Газель», потеснив преступника к закрытому окошку.

Только теперь Пётр Иванович отправился смотреть на Маргариту Садальскую. Заглянув в джип Девятки, Серёгин застал страшную картину: сам Девятко и его помощник сидели на сиденьях с ногами и увлечённо грызли свои фуражки. А пойманная Сидоровым Маргарита Садальская просто пропала!

– Что происходит? – это к Серёгину сзади подошёл Недобежкин.

– Грызут, – буркнул Пётр Иванович.

– Что? Опять? – рассвирепел Недобежкин. – Девятко! – он хлопнул полковника по плечу.

Девятко вздрогнул, выплюнул фуражку и пробормотал:

– Да стерегу я, стерегу!

А потом Девятко заметил рядом с собой своего помощника, который продолжал грызть фуражку и даже урчал при этом, как кот.

– Что вы делаете, Сёмкин?? – воскликнул он и начал забирать у капитана его изрядно побитую зубами фуражку.

Но тот не отдавал, а продолжал грызть, и даже прогрыз дыру.

– Девятко, что случилось? – вопросил у полковника Недобежкин, заставив его бросить грызущего капитана.

Девятко вытаращился на Недобежкина, раскрыл рот и отчётливо, без запиночки, произнёс:

– Бе-е-е-е!

– «Звериная порча», – поставил невесёлый диагноз Пётр Иванович.

====== Глава 32. Разбор полетов. ======

Эммочка очнулась на сиденье автомобиля. Кто-то куда-то её вёз и тряс. Эммочка приподнялась и хотела посмотреть в окно и увидеть, куда это её везут, но там, куда она посмотрела, не было окна. «Поймали!» – перепугалась Эммочка и от страха подскочила с мягкого кресла.

– Спокойно, – железная рука водителя усадила её обратно. – Ты меня благодарить должна за то, что я не позволил местной милиции захлопнуть тебя в обезьянник к обезьянам. Вопросы есть?

Эммочка подняла голову и увидела того, кто сидел за рулём автомобиля.

– Ты! – фыркнула Эммочка, обиженно дёрнув плечами. – Да уж лучше в обезьяннике с обезьянами торчать, нежели в твоей компании!

– Вопросов нет! – растянул улыбку водитель, которого звали Генрих Артерран. – Вот только, где «Спасибо»?

– Выпусти меня! – потребовала Эммочка и начала ломиться в закрытую дверцу.

– Сейчаз-з-з-з! – саркастически протянул Генрих Артерран. – Только, извините, поглажу шнурки.

– Я выцарапаю тебе глаза, Гейнц! – пригрозила Эммочка. – Давай, стопори свой пепелац!

– Ну, да, это чисто по-девчачьи! – хихикнул Генрих Артерран, даже и не думая «стопорить пепелац». – И не называй меня «Гейнц», меня это раздражает!

– Хорошо, Гейнц, – язвительно скривилась Эммочка. – И что тебе не нравится? Ты ведь даже не американец!