– Вперёд? – удивился Ежонков, вываливаясь на невысокую земляную горку. – Да ты же назад идёшь! Ты что?

– Я знаю, что делаю! – настоял Синицын. – Вперёд Ежонков, время – деньги!

Синицын вприпрыжку помчался куда-то, а потом – Ежонков увидел, как он проскочил сквозь дыру в заборе и убрался с территории шахты.

– Эй, куда это ты убегаешь, смельчак? – поинтересовался Ежонков сквозь одышку, пытаясь догнать быстроногого Синицына.

Синицын не убегал. Он направлялся прямиком к припаркованной у дерева «Волге». Поравнявшись с машиной, он разинул дверцу и запрыгнул за руль.

– Ежонков, давай! – он затащил в кабину и Ежонкова, определив ему место не заднем сидении.

– Куда? – снова пискнул Ежонков, видя, что Синицын решительно направляет его «Волгу» к вон той огроменной дыре в заборе. Неужели он едет?..

Синицын ничего не ответил Ежонкову. Он просто ворвался на машине на территорию шахты, подрулил к заваленной штольне и со всего маху врубил машину в ту узкую щель, что служила входом в подземелье. От богатырского удара бампером и капотом земля осыпалась, и «Волга» Ежонкова, которая, кстати, ни разу ещё не была поцарапана, ворвалась в тёмную штольню. Синицын мчал туда, куда по его расчёту должен был уехать «панцер-хетцер». Машину трясло и подбрасывало на ухабах и остатках шпал. Не пристёгнутый Ежонков валялся по кабине туда-сюда и верещал:

– Мы разобьёмся, ненормальный! Разве можно на легковушке ездить под землёй?? Это моя машина! Бей свою, а мою нельзя!

Синицын не останавливался. Он включил фары, чтобы видеть, куда едет, и гнал во всю прыть. На огромной скорости он вписался в поворот, что оказался на пути и попал уже не в пещеру, а в настоящий подземный ход, чьи стены и пол были выложены аккуратными булыжниками. «Волга» – машина не горная, на булыжниках она подскакивала, словно резвый архар, а приземлялась достаточно жёстко на свои изношенные рессоры. После каждого приземления Ежонков ныл и стонал, умолял об остановке, но Синицын не слушал. Не слушал, потому что уже видел впереди высокую «корму» подземного вездехода. Этот вездеход был весь утыкан яркими фарами, они слепили Синицына, и он пару раз едва не въехал в стену. Ежонков рядом с ним, вообще, зажмурился, чтобы не видеть, как сумасшедший разбивает его машину.

А Синицын, видимо решил вправду, догнать «панцер-хетцер» – он не думал сбавлять скорость, он вцепился руками в руль, глазами – в неровную дорогу. «Панцер-хетцер» шёл по этой неровной дороге плавно, словно бы ехал по льду, и, углубившись достаточно глубоко под землю, начал стремительно набирать скорость. Синицын почувствовал, что «Волга» слишком слаба по сравнению с этим техномонстром и, как бы ни пыжилась – догнать его она не сможет ни за какие коврижки. Закончилось тем, что «панцер-хетцер» развил космическую скорость и проворно скрылся из виду, а Синицын не вписался в очередной поворот и закончил погоню «носом» в стену. Ударившись, «Волга» помяла капот, а на её крышу обрушилась солидная порция земли.

– Чёрт! Чёрт! – ныл Ежонков. – Ну что же ты наделал, окаянная твоя голова??

– Блин! – фыркнул Синицын, поняв, что угробил последний транспорт, и удивляясь, как это не угробил самого себя. – Чтоб тебя! – ругнулся он на сбежавший от него вездеход.

– Выметайся, это моя машина! – приказал ему Ежонков, потирая шишки. – Вон! Ты, фашист, разбил мою любимую машину!

– Заткнись, пока не врезал! – посоветовал ему рассердившийся на всё происходящее Синицын. – Думай, лучше, что дальше делать! Они увезли Серёгина и Недобежкина, а мы тут застряли!

– А откуда ты знаешь, что они их увезли? – жёлчно пробурчал Ежонков, скукожившись в кресле. – Ты что, браток, Вольф Мессинг??

– Нет, – тихо и серьёзно возразил Синицын, чем заставил буяна Ежонкова замолчать и прислушаться к себе. – Я начинаю что-то припоминать… Они меня повели под землю, и кажется, сюда, в эту штольню…

– Да? – Ежонков уставился на Синицына удивлёнными глазками. – А ну-ка, ну-ка! – он даже позабыл про разбитую «любимую машину». – Давай, рассказывай!

– Не перебивай! – отогнал Ежонкова Синицын. – Они повели меня под землю, я был в наручниках… Да, у меня были скованы руки. Я помню, как пытался вырваться, но не смог. А потом – они забросили меня в какой-то кузов. Там было жёстко, холодно…

– В общем, погрузили, – констатировал Ежонков. – Хватит жаловаться на дискомфорт – ты не девица. Давай, дальше рассказывай – куда повезли-то?

– В Верхние Лягуши! – буркнул Синицын. – Туда нам, браток, и больше никуда. Там они сидят, в Лягушах. Там ихний Смит и там ихний Гопников.

– Хорошо, – согласил Ежонков. – Мне с тобой тоже больше терять нечего. – Смирнянский в тюрьме… Чёрт, ну и вспушат меня! Давай, Синицын, выковыривайся из этой склянки, и погнали в твои Лягуши!

====== Глава 78. Третий щупает ходы. ======

… Большие и старые часы, висевшие на обшарпанной стене рядом со связкой чеснока, пробили час утра. Стукнули они всего один раз, громко и чётко:

– Стук! – от времени колокольчик в них зарос паутиной, запылился. Поэтому получилось не «Бомм!», а именно «Стук!»

Плотник Гаврила Семёнович не спал. Как только он услышал это «Стук!», он медленно и осторожно поднялся с кровати и, не зажигая свечи, в темноте тихо вышел в сени. Нарыв в старинном комоде, под хламом, фонарик, Гаврила Семёнович щёлкнул тумблером. Сени озарились ярким светом. В сенях не было окон. Поэтому плотник не боялся, что его заметят. В ярком свете отчётливо различалась крышка погреба. Её-то Гаврила Семёнович и открыл. Вниз вели ступеньки. Их было не меньше двадцати. Подсвечивая ярким фонарём, плотник двинулся в подвал. Спустившись немного, он закрыл за собой крышку. Щёлкнул замок. Когда ступеньки кончились, Гаврила Семёнович очутился перед дверью. Найдя в кармане увесистую связку увесистых ключей, плотник принялся за многочисленные запоры. Сладив с ними, Гаврила Семёнович вошёл в некое помещение. Отыскав на стенке выключатель, он щёлкнул им и включил свет. Свет был неярок: его излучала единственная лампочка, что болталась под потолком на проводке.