– Это же – дыра, а не дача! – фыркнул Андрей. – Тут, наверное, и мобилку подзарядить негде!

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки фиолетового и розового. По высокой, не по-городскому свежей и зелёной, траве ползли длинные тени. Лёгкий свежий ветерок приятно холодил, и приносил с близкого луга запахи полевых цветов. Михаил Германович остановился и повернулся спиной к двери, глядя на закатное небо и дикие травы.

– Как всё-таки хорошо за городом! – сказал он. – Так чисто, уютно, никаких машин…

– Да, – вторила мужу Татьяна Дмитриевна, – я всегда мечтала о домике в деревне. Что скажете, дети?

– Дыра… – уныло повторил Андрей.

– Тут даже нет дискотеки! – капризно надула губки Лена. – Скучь!

– В чём наши дети действительно талантливы – вздохнула Татьяна Дмитриевна, – так это в том, что могут легко испортить любой отдых.

Андрей первым из Лаптевых зашёл внутрь особняка.

– Бр-р-р-р! – поморщился он. – Ну и холод!

Стены и пол были очень сырые, и воздух был зябкий, как осенью. Лена зашла вслед за братом, а родители остались на улице, смотреть, как заходит солнце и рассуждать о прелестях деревенской жизни.

– Как ты думаешь, здесь есть призраки? – с опаской спросила Лена, разглядывая старый комод, замшелую тумбочку на витиеватых ножках и две одинаковые напольные вазы с давно засохшими гвоздичками.

– Какие призраки? – удивился Андрей. – Нету никаких призраков! Все вы, девчонки, одинаковые – верите во всякую чушь!

– Но тут так страшно…

– Страшно? Ха! Обыкновенная древняя халупа!

– Андрей, помоги разгрузиться! – донёсся с улицы голос Татьяны Дмитриевны.

– Мамка зовёт… – сказал Андрей. – Иду! – крикнул он и выбежал на улицу.

Лена быстро последовала за Андреем.

Чемоданы с вещами стояли в прихожей. Лена нашла на стенке выключатель и попыталась включить свет. Но ничего не вышло.

– Ну, вот ещё… – хныкнула она – Темно…

– Электричества нет, – сказал Михаил Германович. – Будем при свечах, привыкайте.

– Каменный век! – тихо, чтобы родители не услышали, шепнула Лена.

– Хорошо, что я фонарик взял. – Андрей осветил прихожую.

Она оказалась очень большая, с высоким потолком. Под потолком висела круглая 12-и рожковая люстра. В осклизлых углах болталась чёрная паутина.

– Нужен ремонт… – заметила Татьяна Дмитриевна.

– Ну, ремонт – это пустяки! – весело сказал Михаил Германович. – Это же не заново дом строить!

Конечно, пустяки! Все каникулы убить на эти «пустяки»!

Потом Лаптевы пошли осматривать дом и выбирать себе комнаты. Правда, выбирать было практически не из чего: все комнаты оказались сырые и холодные и единственное, чего в них хотелось – это выйти побыстрее.… И ещё всё время казалось, что они не одни. Андрей прямо чувствовал на себе чей-то взгляд. Особенно, когда родители ушли вниз распаковывать чемоданы, и они с Леной остались вдвоём на втором этаже. Лена пряталась за спиной брата и не отходила от него ни на шаг. В другое время он назвал бы её трусихой, но только не сейчас, когда ему самому было жутко. Луч фонарика вытаскивал из темноты ветхую мебель, покрытые паутиной драпировки и почернелые от времени картины.

– Я не смогу тут спать… – промямлила Лена.

«Думаешь, я смогу!» – подумал Андрей, но вслух не сказал, так как должен был казаться храбрым.

Следующая дверь открылась с трудом. Тяжёлая, скрипучая, словно в некоем узилище, она скрывала за собой просторную, но мрачную из-за грязных окон комнату. Когда-то эта комната служила банкетным залом. Посередине на посеревшем ковре стоял длинный резной стол. По бокам его в ряд стояли дореволюционные кривоногие стулья. А в глубине комнаты был орган. Огромный инструмент занял целый простенок. Трубы почти доставали до потолка.

– Ого! – выдохнул Андрей.

Страх почему-то ушёл. Вместо него появился интерес. Андрей подошёл к органу и нажал одну клавишу. Инструмент издал низкий трубный звук, похожий на гудок паровоза. А в могильной тишине заброшенного особняка этот звук показался обвальным грохотом рухнувшего потолка. От неожиданности Андрей отскочил в сторону, а Лена пронзительно взвизгнула.

– Никогда больше так не делай! – крикнула она, сердито нахмурив брови и сжав кулаки. – Я чуть со страху не умерла!

– Ладно… Я сам испугался, – признался Андрей.

Когда унялась дрожь, брат и сестра ещё прошлись по комнате, озираясь по сторонам и разглядывая её когда-то богатое, но теперь годное только на выброс, убранство. Засмотревшись на довольно подпорченный портрет девушки в длинном платье и с букетом маргариток, Лена отстала от Андрея. И тут, словно чья-то ледяная рука медленно провела по её щеке.

– А-а-а-а-а!!! – во всё горло тонко-тонко запищала Лена и замахала руками на пустоту, пытаясь отогнать «чудовище».