– Что такое? – подскочил к ней Андрей. – Чего ты?

– Т-тут что-то… кто-то есть… – чуть не плача объяснила Лена. – Оно дотронулось до моей щеки… Надо уйти отсюда и сказать папе с мамой.

Андрей зашарил фонариком по стенкам, но никого не увидел.

– Успокойся, – сказал он. – Тебе показалось. Это, наверное, сквозняк.

– Не сквозняк! – упёрлась Лена. – Это как будто человек рукой дотронулся, только рука очень холодная, понимаешь?

Они вышли из этой комнаты. Андрей собрался, было продолжить исследование дома, но Лена запротестовала.

– Давай спустимся вниз и найдём папу и маму, – сказала она.

Андрей без лишних слов согласился, и они дошли до лестницы и стали спускаться вниз. А навстречу детям уже бежали родители.

– Что случилось, чего вы кричите? – на ходу спросил Михаил Германович.

– Что вы там уронили? – обеспокоено поинтересовалась Татьяна Дмитриевна.

Лена, не дав Андрею и рта раскрыть, начала рассказывать про своё дурацкое привидение.

– Не ходите сами на второй этаж, – сказала Татьяна Дмитриевна. – Утром осмотрим дом. А эту ночь поспим в прихожей. Слишком уж тут темно.

Лаптевы стали устраиваться на ночлег. Расстелили спальные мешки, достали одеяла. Всё делали при свете фонарика и четырёх тускловатых свечек. Лена вертела головой из стороны в сторону, выискивая своего монстра. Но, кроме Лаптевых, в прихожей никого не было. Она, наверное, уже и поверила, что ей всего лишь показалось.

– А-а-а! Паук! Тут паук! – вдруг закричала Татьяна Дмитриевна, которая с самого детства панически боялась членистоногих.

На этот вопль сбежалась вся семья. Паука заметили не сразу. Он был малюсенький, с булавочную головку, чёрненький.

– Мам, ну что это за паук? – сказал Андрей. – Козявка.

– Раздави его, раздави! – зажмурившись, вопила Татьяна Дмитриевна.

Паучок болтался на паутинке на уровне лица. Андрей снял его вместе с паутинкой и отпустил.

– Всё, раздавил, – сказал он.

– Ой, спасибо, сынок. – Татьяна Дмитриевна открыла глаза. – У меня, как их увижу, прямо душа в пятки!

Перед сном решили послушать музыку. Михаил Германович достал маленькое радио на батарейках. Но настроить так и не смог. В этой глуши не принимало ни одну радиостанцию. Динамик выплёвывал хрипы и испускал ужасный вой. Деревня недаром называлась Верхние Лягуши. Тут было полно лягушек, и они выводили свои трели так громко, что могли заглушить всё на свете.

– Ну что ж, придётся слушать звуки природы, – сказал Михаил Германович, отложив приёмник в сторону.

– Под это мерзкое кваканье я не засну! – проныла Лена.

Она хотела ещё что-то сказать, но вдруг заиграла музыка. Сначала подумали, что это радио поймало какую-то волну, но, прислушавшись, Лаптевы поняли, что играет орган на втором этаже. Андрей хотел пойти посмотреть, но отец удержал его за рукав.

– Цыц! Не ходи! – прикрикнул Михаил Германович. – Кто знает, что то за холера…

Андрей остался.

– Я же говорила, – вмешалась Лена, – что тут есть призраки, а вы мне не верили…

Орган продолжал играть. Но музыка была не классическая, не похоронный марш, который «должно» играть привидение, а «Дыки Танци» западэнской Русланы.

– Это – не призрак, – уверенно сказал Андрей. – Просто кто-то нас дурачит. Призрак не может играть такую попсу!

Но тут музыка прекратилась. А после секундного затишья послышались тяжёлые, топающие шаги. Они приближались. Казалось, кто-то топает прямо по лестнице. В свете фонарика и четырёх свечек лестница была отлично видна, но на ней никого не было. Лаптевы не на шутку встревожились, прижались к холодной, замшелой стенке. «Невидимка» топал уже по прихожей.

– Кто вы, покажитесь, – робко попросила Татьяна Дмитриевна.

– А ты, правда, этого хочешь? – это был не человеческий голос, а какой-то жуткий рычащий вой, эхом разнёсшийся по всему особняку.

Татьяна Дмитриевна ничего не сказала: зубы так стучали, что она не смогла говорить, а только пролепетала что-то вроде:

– Ды-ды-ды-ды…

Лена заверещала и прижалась к Михаилу Германовичу.

– Смотрите, смертные, и др-р-рожите от стр-р-раха!! – прорычала невидаль ещё страшнее, чем в первый раз.

Фонарик Андрея лежал на комоде и освещал на стенке неровный круг. И в этом кругу появилась тень. Ничья, бесхозная, сама по себе. Она двигала «руками» и «ногами», точно танцевала. А потом отошла от стены и, широко ступая и громко топая, двинулась на окоченевших от страха Лаптевых. Без сомнений, это был самый настоящий призрак.

– У-у-у, пища! – провыл призрак, выставил вперёд свои серые прозрачные невесомые руки и сделал ещё один большой шаг. – Сейчас всех вас посъедаю! – и ужасно захохотал.