— Ой, Сэм, ой, — завопила девушка, отрывая от своих бёдер руки брюнета. Сэм в замешательстве отодвинулся от Леа. Он причинил ей боль.

— Прости! Мне жаль, — спешно проговорил индеец, поднимая руки. Удивлённый тем, что сделал Леа больно грубым прикосновением, он встревоженно посмотрел на неё.

Леа погладила его гладкую красновато-коричневую щёку пальцами.

— Милый, ты вернулся с работы таким странным… Что происходит?

— Леа…

— Сэм. Пожалуйста. Я люблю тебя. Это же очевидно — что-то не так! Я не слепая, Сэм Адли, и мне тяжело видеть, как ты…

— Ли-ли, прошу…

— Нет! — перебила девушка. — Я не собираюсь стоять в сторонке и позволять тебе так себя вести.

В суженых глазах Сэм видел огонь, воспламеняющий Леа. Его собственный взгляд помутнел.

— Что ты имеешь в виду? Что со мной происходит? Как ты узнала? — сыпал вопросы индеец, чувствуя уже знакомую зарождающуюся ярость в глубинах желудка.

«Она знает! Знает что-то ужасное! Кто сказал ей? И почему она не… Стоп. Нет! Леа… Это моя Ли-ли, и она не может знать. Это всё я выдумываю в своей сумасшедшей, дурной башке».

— Сэм…

— Ты ничего не понимаешь, Леа, просто… Оставь меня. — Сэм встал с дивана. — Мне нужно время.

Леа вперилась в него недоверчивым взглядом.

— О чём ты вообще? Я приехала сюда, ты схватил меня, поцеловал, а теперь говоришь, что тебе нужно время? Что с тобой? И не надо говорить «ничего». Я не идиотка, Сэм Адли, и всё прекрасно вижу! — с пылающим взглядом отчитала Леа.

Сэм не сводил взгляда с потёртого ковра; от разочарования и злости начинали пылать щёки. Он крепко сжал трясущиеся руки и безуспешно попытался успокоиться. Брюнет по-прежнему не находил объяснений происходящему, но отчего-то знал наверняка, что сейчас не может находиться рядом с Леа.

— Прошу, просто уйди, — процедил он сквозь сжатые зубы.

Не веря собственным ушам, девушка уставилась на Сэма. Он внушал страх. За все года, что они вместе, Сэм ни разу не терял самообладание при Леа. В сущности, Сэм вообще никогда не терял самообладания.

— Пожалуйста, Ли-ли.

Боль в голосе, с которой Сэм произнёс имя, ошеломила Леа. Она ожидала от него какой-нибудь выходки, но он стоял, не шелохнувшись, и тогда девушка соскочила с дивана. Подойдя к нему, Леа взяла руку и удивилась её температуре.

— Сэм…

— Леа, прошу, уйди. Я не могу держать себя в руках, — говорил парень. — Я… приду, когда станет лучше, но сейчас… не могу.

Леа смотрела на Сэма, её глаза отражались в его тёмных зрачках. Отпустив руку, она направилась к двери.

— Отлично, Сэм. Просто отлично.

— Леа…

Девушка распахнула москитную дверцу и замерла на пороге.

— Надеюсь, я смогу дождаться того момента, когда ты «сдержишь себя в руках», — отчаянно кинула напоследок. Длинные завитые волосы взлетали в такт походке и отблескивали в предвечернем свете солнца. Когда Леа подошла к машине, сердце Сэма ёкнуло.

«Как я мог так с ней обойтись? Ведь я не хотел… Леа не должна сердиться на меня. Только с ней мне становится лучше… Что происходит? Я конченый дебил».

Пальцы схватились за иссиня-чёрные волосы и с силой вырвали несколько клочков.

Немыслимо упустить Леа. Иначе всё рухнет в одночасье. Сэм потерял отца, отказался от обучения в колледже, выбрав жизнь в унылом Ла Пуш. Леа стала единственным маячком в этой тусклой жизни. Брюнет готов был сделать что угодно, чтобы удержать её, пока не стало слишком поздно.

Оторвав руки от волос, Сэм открыл глаза; в поле зрения всё начало как-то дрожать. Когда машина матери свернула к дому, он вскинул голову. Ещё одного скандала по поводу прошедшей ночи ему определённо не вынести, только не теперь.

Индеец выбежал в заднюю дверь маленького дома и направился к лесу. Очутившись в укрытии деревьев, Сэм тяжело задышал и запыхтел. Происходило что-то странное.

Тело продолжало трястись, пока сознание силилось отбросить все въедающиеся в мозг мысли о тех вещах и происшествиях, что злили целый день. Все картинки смазывались и сливались в единое выводящее из себя изображение: Клэй, мать, ссора с Леа — всё это злило.

Опустившись на землю, Сэм попытался вобрать как можно больше воздуха в лёгкие. То ли из горла рвался крик, то ли тело подбросило и разорвало на части, то ли он просто потерял сознание. Сжимая и разжимая пальцы, Сэм слушал, как мать выходит из машины, идёт в дом и зовёт его по имени.

«Нельзя возвращаться… Посмотри на себя — тебя всего колотит».

Сэм охнул, когда дрожь перешла по рукам. Тело стало приобретать размытые очертания — он чётко видел это и готов был поклясться. Он продолжал стонать и жмуриться от боли, пока всё тело тряслось и извивалось в спазмах.