— Ты знаешь, что не я взломал ее защиту. Торнтон умудрился найти брешь в установках и запустил недоработанный механизм. Все произошло быстрее, чем планировалось, но это не значит, что мы не справимся.

— Как ты мог допустить подобное? — Руфус осуждающе смотрел в непроницаемое сдержанное лицо Блейка. — Ты знал, что Торнтон попытается. Это проверка? Я не понимаю…

— Не нужно понимать, искать ответы, думать…. Все, что происходит, должно случиться. Мы на правильном пути, Руфус.

— А ты не боишься последствий? — спросил молодой человек. Адам удивленно приподнял красиво изогнутые брови.

— Каких еще последствий?

— Если она не захочет сотрудничать?

— "Хочет, не хочет"- это ваши понятия, мой друг. Я для существа ее уровня и сознания они теряют смысл. Не углубляйся в то, что не понимаешь. Ты ближе всех находишься к истине и все равно задаешь вопросы. Позволь вибрациям низшего уровня покинуть тебя, и потребность в размышлениях и поисках правды иссякнет.

— Ты прав, Блейк. — пристыжено согласился Саливан. — Прости меня.

— Я не могу этого сделать, Руфус. Прощать — удел людей, попавших в капкан программ Винзора.

— Ты просил прощения….
– молодой человек взглянул в темные глаза Блейка. — У нее. Я видел и слышал, когда кодировал воспоминания Дезире.

Адам вздрогнул, челюсти его напряглись.

— Я попал в систему, и в определенные моменты стал ее пленником. Нельзя одновременно находиться во всех измерениях, и сохранять истоки сознания, не поддаваясь вибрациям и чужеродным воздействиям. Я тоже уязвим, Руфус.

— Я понимаю. — Саливан мягко улыбнулся, дотронувшись до плеча Блейка. — И, если сейчас ты во власти вражеской системы, я хочу сказать, что с девушкой все будет хорошо. Волноваться не о чем.

— Что-то происходит….
– сказал Адам, устремив взгляд в экран. Белые халаты засуетились. Отчаянно запищала аппаратура. Один из главных мониторов в просматриваемом помещении лаборатории выдавал бессвязный набор символов и иероглифов. Блейк быстро отслеживал выдаваемую информацию, транслирующуюся прямо из головного мозга подключенной к главному компьютеру девушки. Его губы шевелились, произнося неизвестные слова. Руфус растерянно наблюдал за происходящим. Для него символы на дисплее ровным счетом не значили ничего, кроме бессвязного набора цифр и знаков.

— Она меняет установки. Сама. — потрясенно прошептал Блейк. — Она не может. Не готова…. Включилась система защиты. — облегченная улыбка тронула красивые губы мужчины. — Какая умница. Она ищет доступ к моему потоку. Все сделала за нас.

— Что сделала?

— Ее сознание остановило загрузку.

— Ты чувствуешь ее?

— Нет. Но я и не должен. Сейчас не должен. Все правильно.

Я не хотела открывать глаза, и сквозь веки чувствовала, что вокруг меня много света. Он исходил от холодных излучателей энергии, а не теплого небесного светила. Там, где я только что была, существовало только солнечное тепло и радость, невесомость и блаженство. Я не хотела возвращаться в уже порядком надоевший мир, где слишком много вопросов и проблем. Но тяжесть уже накрывала пойманный в клетку разум, сдавливало грудную клетку, врывалось в легкие обжигающим кислородом. Шум в ушах, какой-то механический писк, шаги и приближающиеся голоса. Боль, наполняющееся свинцом тело, сокращение сердечной мышцы, разливающей по одеревеневшему телу кровяные молекулы, сведенные мышцы, усталость, апатия. Все кажется чужим и знакомым одновременно. Мое тело непослушно, оно велико для меня — последствия длительного блуждания сознания вне его пределов. Я физически ощущаю, как вокруг меня вырастают стены реальности, приближаясь все ближе и ближе…. Я открываю глаза, готовые принять материализовавшуюся картинку. Я внутри….

Я Дезире Аманда Вильмонт.

Я не знаю, где нахожусь.

Я не помню, как сюда попала.

Понятия не имею, что за люди склонились надо мной.

Я пытаюсь пошевелиться и не могу.

Я скована по ракам и ногам.

Страшно.

Холодно.

Больно.

Я здесь уже была.

— Она пришла в себя. — сказал седовласый мужчина, стоявший в изголовье поверхности, на котором я лежала. — Помните, ваше имя? — мягко спросил он.

Я прищурилась, концентрируя зрение. Но лицо человека, задавшего вопрос, расплывалось, как и все остальные лица и образы.

— Дезире. — прохрипела я. Горло обожгло, закашлялась, закрыла глаза. Снова открыла. Картинка стала четче. Седой мужчина, серые глаза, морщинки в уголках губ, тонкий шрам над бровью. Я знаю его. Перевожу взгляд на остальных. Белые халаты, встревоженные лица. Не чувствую опасности. Они не желают зла.

Я знаю их.

Могу назвать по имени каждого.

И чтоб мне сдохнуть, если я могу объяснить, что, черт побери, здесь происходит.

— Все хорошо, Дезире. — ласково сказал седовласый. Его зовут Майкл Розмунд. — Ты в безопасности. Сейчас Таня расстегнет ремни. И мы отвезем тебя в комнату. Ты сможешь поспать и отдохнуть.

— Какую комнату?

— Твою комнату. Там очень уютно, и созданы все удобства для тебя. — Розмунд дотронулся теплой ладонью до моего лба. Потом взглянул на небольшой монитор, встроенный в боковую панель справа от меня. — Температура в пределах нормы. Ты умница.

— Где я? — спросила я. Мысли об удобной комнате так и не достигли моего сознания.

— Ты в безопасности. Мы хотим помочь.

— Правда, что ли… — я пытаюсь усмехнуться, но не чувствую своих губ.

Сил держать глаза открытыми не остается, и веки устало скрывают очертания помещения, в котором очутилась по неизвестной мне причине и самым загадочным способом. Я чувствую, как от моего тела отсоединяют многочисленные трубочки, вытаскивают иголки из вен, убирают беспроводные датчики на присосках, раскрепляют металлические браслеты на руках и ногах. Несколько пар сильных рук бережно поднимают меня и укладывают на что-то мягкое. Это что-то двигается. Меня везут. Поверхность подо мной покачивается и вибрирует. Движение усыпляет мысль. Я слышу голоса переговаривающихся между собой извозчиков. Я напрягаю память, пытаясь восстановить цепочку последних событий, и смутно догадываюсь, что в очередной раз стала жертвой "провала". Но теперь с худшими последствиями, раз очутилась на столе операционной. Именно так я чувствовала себя, когда впервые открыла глаза, после аварии, в которой погибли родители. Когда действие наркоза пройдет, мыслить станет легче. А пока можно расслабиться и дать измученному телу отдохнуть.