— Прости, я обознался. Как ты?

— А как ты думаешь. Я ни хрена не помню. Не знаю, где нахожусь и кого мне убить, чтобы выяснить столь важную для меня деталь. — неожиданно развеселившись, отвечаю я. А чего волноваться и трястись от страха? Что-то измениться к лучшему? Закрою глаза и вернусь домой? Нет. Нужно присмотреться, прощупать почву и оценить размеры катастрофы, а потом уже искать пути отхода. Мудрое решение? Я, вообще, не глупая девушка. И пусть блондинка. Зато красавица.

— Меня только не убивай, ладно? — в тон мне шутливо произнес Руфус.

— А ты мне расскажешь, что здесь происходит? — уже серьезно спросила я. — Я же не первый раз здесь. Так?

— Я не имею права разговаривать с тобой. — смущенно произнес молодой человек. — Мне очень жаль.

— А кто имеет такое право? Блейк? Он здесь? Он привез меня? Это его лаборатория? Мы в Швеции или в Вашингтоне? А он знает, что Кларк Винзор и служба безопасности США в курсе его преступной деятельности? — теперь я наседала на Руфуса, а тот испуганно пятился назад, к дверям. — Он знает, что давно на крючке у правительства? И в любой момент спецслужбы появятся здесь и повяжут вас всех?

Я не заметила, ослепленная взрывом праведного гнева, как в распахнутых дверях появилась еще одна фигура. Куда более внушительная и опасная….

— А ты знаешь, что пока трахалась с Кларком Винзором он внедрил тебе в матку чип со смертоносной программой физического уничтожения, которая сработала бы как раз в момент моего задержания? — произнес размеренный равнодушный голос, тон которого не вязался со смыслом самой фразы. И, конечно, я узнала голос, принадлежащий моему врагу. Ярость с новой силой ударила мне в голову. Оттолкнув в сторону несчастного Руфуса, я ринулась на вальяжно прислонившегося к косяку Адама Блейка. Растопырив пальцы, я приготовилась впиться когтями с наглое непроницаемое лицо, но молниеносным движением Блейк перехватил мои руки, переместившись так, что теперь я была прижата к стене и блокирована от любого движения. Испуганно затихнув, я не могла не отметить его железной выдержки. Выражение лица этого поддонка не изменило полного безразличия к происходящему. Только цвет глаз претерпел разительную метаморфозу. Из темно-карих они преобразились в серебристо-серые, излучающие мерцающее свечение. Эти глаза не могли принадлежать человеку.

В этот момент мне показалось, что мир распался на атомы, а я сама растворилась, превратившись в крошечную пылинку. Но лишь на долю секунды. До тех пор пока глаза Блейка не вернули привычный цвет.

— Что ты за чудовище такое? — прохрипела я. И он отпустил меня. Я сползла по стене, и опустилась на корточки. Руфус незаметно испарился.

— Ты знаешь, кто я. — произнес Блейк убийственно-спокойным тоном. Он возвышался надо мной, как гора. И я не нашла в себе смелости посмотреть на него, и чувствовала, что Адам тоже не смотрит на меня.

— Я знаю только то, что ненавижу тебя всем сердцем. — выдавила я, готовая снова разрыдаться в голос.

— Это не так, Дез. Мы оба это знаем. — миролюбиво произнес Блейк, протягивая мне руку.

— Не равняй меня с собой. — ожесточенно бросила я, ударив по протянутой ладони. Он не обиделся и не рассердился. Я, вообще, сомневаюсь, что это существо способно чувствовать.

— Я не машина, Дез. — ответил он на мои мысли. Экстрасенс хренов. — Мне тяжело видеть тебя такой. Но от нас мало, что зависит сейчас. Но однажды ты поймешь….

Он присел передо мной, и снова в его глаза стали менять цвет. Я отпрянула, прижавшись затылком к стене.

— Однажды ты поймешь, что от нас зависит абсолютно все. — медленно произнес Адам. Серебристые лучи, льющиеся из светлых неземных глаз, проникли в мой разум, слой за слоем снимая защитные установки. Я знала, что он ищет… что-то ищет в моей голове. Кто он? Кто он?

— Не бойся меня. — сказал мучитель, неожиданно отпуская мое сознание. И снова обсидиановые глаза смотрели со странным выражением сожаления. — Поверь, я не хотел этого для нас.

"Прости меня".
– мелькнуло воспоминание. Его голос. Такой же тихий, полный горечи и грусти. Сколько раз он повторял это? Всю мою жизнь я слышала его. Мне захотелось плакать. Грудь сдавила резкая боль, она разрасталась, грозясь сокрушить слабое трепыхающееся сердце.

Ребенком, перед которым Адам Блейк собирал кубики, была я… Их было ровно четырнадцать. Четырнадцать правильных шестиугольников, помещающихся в продолговатый тубус…. Я знаю, знаю, что это значит… Вращающиеся грани. Четырнадцать гиперкубов в одном бесконечном пространстве….

— Нет. — властно произнес он, накрывая ладонью мои глаза и почти на физическом уровне я ощутила, как его пальцы облачком густого темного тумана проникли в приоткрывшиеся двери памяти, за которыми ясным светом маячила святая истина и плотно захлопнули их… изнутри… словно он мог быть хозяином, хозяином моих мыслей и воспоминаний. Или был мной…. Потерять сознание — теперь я понимала, какую чудовищную правду хранят эти простые слова. Я жила в мире людей, которые давно и безнадежно потеряли единственное, чем являлись на самом деле. Они потеряли сознание, но я в большей мере, потому что когда-то не была слепа.