Аббатиса Майоран закатала налапники своей рясы:

– Ладно, давайте посмотрим, ага?

Плес-с-сь! Она опорожнила ведро холодной воды на голову бессознательного зайца. Застонав, он сел. Вытирая воду с глаз, он быстро оглядел великолепный пир, а затем разразился гневной тирадой:

– Ах вы. поганое сборище гадов, сами тут угощаетесь всеми этими клятыми харчами, пока я сплю! Надеюсь. ваши грязные хвосты от этого засохнут и поотпадают!

Баклер обнял своего друга лапой за плечи:

– Диггз, это правда ты?

Вывернувшись, его товарищ принялся нагружать свою тарелку всем, до чего только мог дотянуться:

– Конечно, это я, ты, здоровенный круглый дурак! А кто, по-твоему, перед тобой – утка в высокой шляпе? И вы ещё называете себя друзьями, во! Вы все мерзкие, вся ваша толпа низких невеж и гадов. Сыграть такую грязную шутку с помирающим от голода юным прапорщиком! Я больше никогда с вами не заговорю, никогда! Особенно с тобой, Бак Кордайн!

Затем, без предупреждения, его настроение изменилось. Он улыбнулся:

– Я что говорю, этот летний салат весьма приятно выглядит. Не передашь ли мне добрую порцию, Бак, старина, во?

Все рассмеялись, радуясь изменению. Диггз снова стал Диггзом - тем же обжорой, что и всегда.

Пир продолжался до рассвета, когда многие малыши уснули глубоким сном там, где сидели, всё ещё держа в лапках миски с ложками. Мамзи, сестра Фамбрил и другие преданные помощники начали переносить малышей прочь в их спальни. Амбревина прошла мимо, нагруженная четырьмя детёнышами. Она кивнула Баклеру:

– Думаю, Кларинна хочет перемолвиться с тобой словечком. Она в Большом Зале.

Лучи утренней зари проникали сквозь высокие окна, окрашенные витражами. Баклер нашёл Кларинну сидящей возле гобелена Мартина Воителя. Он сел рядом с ней:

– Калла и Урфа уже спят?

Она кивнула наверх:

– Уложены в кроватки в спальне, благослови их небо. Вот, Баклер, это для тебя.
– Она положила перед ним большой палаш и монету-медальон. Баклер минуту посидел, уставившись на них, а затем подтолкнул их назад к ней:

– Это принадлежало моему бедному брату Клерану по праву первородства. По семейной традиции, они принадлежат Калле, его старшему сыну.

Кларинна покачала головой:

– Я и мои малыши не вернёмся в Саламандастрон. Моё желание таково, чтобы они росли здесь, со мной, в аббатстве Рэдволл. Я не хочу видеть, как они воспитываются под лапой лорда-барсука, чтобы присоединиться к Долгому Дозору и научиться воинскому ремеслу, уставу и владению оружием. Рэдволл - это место мира, доброты и мудрости.

Она повесила медальон на шею Баклера:

– Ты должен носить это. Ты всегда был истинным Мастером Клинка. Клеран был фермером в своём сердце.

Баклер коснулся яркой золотой эмблемы:

– Но это ты убила Звилта Тень. Ты была героиней, Кларинна.

Она указала на фигуру Мартина Воителя:

– Нет, это на самом деле сделал он. Мартин попросил меня взять его меч. После этого я ничего не помню, только то, что увидела, как соболь лежит мёртвый передо мной. Думаю, Мартин не позволил бы тому злому зверю убить дитя в его аббатстве. И он бы не захотел увидеть, как такой храбрец, как ты, жертвует своей жизнью, чтобы спасти это дитя.

Баклер поднял палаш:

– Мартин был очень мудр. Он знал, что Звилт убил бы нас всех, если бы у него была возможность. Я буду носить медаль, Кларинна. Но что делать с этим мечом? Это не то оружие, которое мне подходит. У меня есть моя собственная длинная рапира, которую лорд Брэнг выковал для меня.

Зайчиха-мать уставилась на клинок с чем-то вроде омерзения во взгляде:

– Я не буду больше иметь дела с этой штукой. Можешь хоть выкинуть его в море - мне всё равно!

Баклер понимающе погладил её по лапе:

– Предоставь это мне, Кларинна. Я знаю как раз такого зверя, которому он подойдёт. Палаш, выкованный в Саламандастроне могучим лордом-барсуком, слишком ценен. чтобы его выбросить.

Надев медальон и закинув на плечо тяжёлый клинок, Баклер вышел из Большого Зала в солнечный свет нового летнего дня.

Мягкий осенний туман лежал во впадинах и долинах района дюн на дальнем западном побережье. Настанет уже середина утра, прежде чем тепло солнца испарит его. Молодая зайчиха Виндора Ветвь Рябины из Долгого Дозора стояла на вершине высокого холма. Опираясь на своё тонкое копьё, она пристально вглядывалась в дальнюю вершину дюны. Убедившись в том, что увидели её острые глаза, она крутнулась на месте, устремившись прочь, как стрела, выпущенная из лука в направлении Саламандастрона.