Кнут с озадаченным видом уставился вниз на копье, торчавшее из середины его корпуса. Он обратил свой взгляд на Бинту. В его последних словах прозвучала нотка жалобы:

– Она меня убила!

Он упал на спину; его лапы схватились за древко копья, как бы удерживая его на месте. Бинта издала сердитый всхлипывающий вой. Она подбежала к Флиб, размахивая своим длинным ивовым прутом. Землеройка попыталась вытащить копье из Кнута, но оно было замкнуто в посмертной хватке лиса.

Дождь жалящих ударов обрушился на нее - лисица исступленно размахивала своим прутом. крича в голос:

– Ты убила моего Кнута! Я тебя за это до смерти запорю!

Лозина безжалостно стегала по Флиб. Та скорчилась на траве в тщетной попытке защитить себя. Затем, по чистой случайности. ее лапа наткнулась на бич мертвого лиса.

Рыча от боли, Флиб вскочила, размахивая бичом. Он злобно защелкал и заизвивался, когда роли поменялись, и избиваемая стала той, кто избивает. Землеройка стала одним мстительным гневом, безжалостно обрабатывая своего врага.

Выронив прут, Бинта с воем убежала прочь в темноту ночи.

Шум разбудил двоих кротят-диббунов. Гурчен потопала к Флиб, восклицая:

– Вот те на, мэм, вы и вправду задали лискам изрядную трепку! Юрр, вы не ранены?

Флиб покачала головой:

– Не так чтобы ранена - больше болит, чем что-нибудь еще. я раньше никогда не пользовалась проклятым бичом. Пару раз по ошибке задела сама себя. Кусает больнее, чем прут. Но никакого серьезного вреда, только следы и ссадины.

Гаффи нашел тело Кнута. Он безуспешно попытался вытащить копье. Кротенок восхищенно покачал головой:

– Хурр, мисс, вы хурррошо убили этого вот хищника. он, это самое, за добавкой больше не придет!

Боль от побоев, плюс осознание того, что она убила другое живое существо, вызвали у Флиб шок. Она резко села; все ее тело затряслось, и она стала раскачиваться взад-вперед, стеная и воя.

Гаффи серьезно уставился на нее:

– Бурр, что вас беспокоит, мисс Флиб?

Гурчен пошла рыться в поклаже Акстеля:

– Я, значится, думаю, ее что-то шокировало. Юрр!

Открыв маленькую фляжку, кротиха понюхала ее содержимое:

– Пахнет, как черничное вино, оченно крепкое!

Укутав Флиб в плащ, использованный ими как одеяло, практичная маленькая кротиха насильно приложила фляжку к губам своей пациентки, дав ей черничного вина:

– Юрр, Гаф, глянь, может, ты сможешь, значится, огонь разжечь, чтобы ей было тепло?

Это была абсолютная радость для Гаффи, которому, как Диббуну, было запрещено рэдволльскими старшими когда-либо играть с огнем. Он нашел в поклаже кремень и старый клинок ножа. Посмеиваясь про себя, он принялся за дело, складывая в кучку сухие листья и траву:

– Хурр-хурр, я разожгу для мисс Флиб хурроший огонь!

Верный своему слову, Гаффи вскоре разжег большой костер. Гурчен остановила его, когда он хотел подбросить в него еще топлива:

– Юрр, ты негодник! Я же не просила тебя, это самое, весь лес поджигать. Я только хочу маленький огонь, в самый, значится, раз, чтобы Флиб согреть.

Когда у них получился приличных размеров лагерный костер, все трое уселись возле него - кротята по обе стороны от Флиб. Землеройка, казалось, все еще была где-то далеко, слегка покачиваясь и пристально уставившись в пламя. Гурчен пыталась вызвать хоть какой-то ответ с ее стороны, болтая с ней:

– Ну вот, мэм, теперь вам хуррошо и тепло. Хурр, я так надеюсь, что хурроший воин-крот скоро появится!

Гаффи начал тыкать веточкой в огонь. Ему нравилось играть с пламенем. Гурчен предостерегла его:

– Не играй с огнем, не то, это самое, обожжешься!

Не успела она это сказать, как тут же горящая веточка сломалась, уронив пылающий алым кусочек на лапку кротенка. Он взвизгнул и начал прыгать, стуча по себе.

– Ну конечно, молодые никогда не слушаются, не так ли? Я была такой же в его возрасте, хоть и знала про это все, да-да!

Никто из троих не заметил водяную полевку. Она появилась будто из ниоткуда и теперь сидела у костра, грея свои лапы. Ухватив Гаффи, она промокнула его лапку влажным мхом, ворчливо приговаривая:

– Вот так вот, маленький негодник. Это тебя научит, как играть с огнем. А что там случилось с вашей подружкой, землеройкой? Она что, в каком-то трансе?

Гурчен ответила на ее вопрос, задав свой собственный:

– Бурр, мэм, а кто вы, значится, такая и откуда вы взялись?

Водяная полевка была дружелюбного вида зверем с густым лоснящимся мехом, пухленьким личиком и тупой мордочкой. Она носила старую заплатанную шаль, наброшенную поверх ушей на манер капюшона. Опершись на узловатую палку из боярышника, она представилась: