– Ах, ну, вообще-то, я совсем не важная особа, совсем нет. Мамзиллия О'Чаббакач мое полное имечко, хотя я буду совсем не в обиде, если вы будете звать меня Мамзи. Ну, мои дорогие, а вас как зовут?

Гурчен поднялась, исполнив небольшой реверанс:

– Я, значится, Гурчен. Этот вот маленький негодник - Гаффи, а это Флиб. Мы, это самое, ждем тут нашего хуррошего друга, когда он вернется. Он, значится, крот-воин, мэм.

Мамзи махнула своей палкой в сторону тела Кнута:

– А кто из вас, храбрецов, убил вон того?

Гаффи серьезно указал лапкой на Флиб:

– Это, значится, была мисс Флиб, мэм. Она очень храбрая.

Мамзи со стоном поднялась:

– Ох, моя старая спинушка совсем не та, что была прежде. Старость - не радость, как говаривал мой толстый дядюшка Шейм.

Она начала гасить огонь, ногами забрасывая его землей.

– Давайте-ка, поднимайтесь с ваших хвостиков, милые мои - пойдемте!

Гурчен запротестовала:

– Но мы же должны, это самое, ждать Акстеля!

Мамзи поставила Флиб на ноги. Землеройка не сопротивлялась. Водяная полевка подозвала Гаффи:

– Помоги-ка мне здесь, маленький сэр. Вы не можете здесь ждать, не тогда, когда хищники бродят по лесу. Вы закончите, как дохлое мясо, если они увидят таких, как вы. Я буду права, если скажу, что вы убегаете от них?

Гурчен лишь кивнула, готовая последовать совету их новой подруги. Мамзи потыкала в поклажу Акстеля своей палкой:

– Ладненько, тогда забирай это с собой. Я и парнишка поможем Флиб. Лучше вам оставаться у меня, подальше от чужих глаз. Тут недалеко, только немного проскочить вон туда.

Они последовали за ней по зигзагообразному маршруту под кустами, сквозь куртину папоротника и через камни к берегу ручья. Там был скальный выступ со входом под ним - он был укрыт за занавесом из спорыша, росянки и водяного кресса. Отодвинув его в сторону, водяная полевка завела их внутрь.

– Это вот Особнячок Мамзи, такой, какой он есть. Ничего необычного, но здесь хорошо и безопасно, уж будьте уверены. Садитесь-ка и выпейте по кружечке моего собственного особого напитка, пока я расскажу вам, что видела.

Напиток был превкусный - горячая настойка из мать-и-мачехи, одуванчика и ярутки. Они сидели в маленькой пещерке. которая освещалась небольшим огнем. Она была очень уютной, с выложенными мхом и сухой травой уступами, которые могли служить сиденьями или кроватями. Мамзи хлопотала вокруг них, наводя чистоту и рассказывая:

– Нынче ночью по Лесу Цветущих Мхов бродят эти разрушительные злодеи. Чуть раньше я заметила пятерых из этих ужасных гадов - четверых ласок во главе с большим парнем, тем, которого они зовут Звилт - высокий такой соболь, носит длинный плащ и большой меч. И, как будто этого было недостаточно, чуть только они скрылись из виду, как вижу я следы - две крысы, две лисы. Следы разделились - крысы пошли в одну сторону, лисы в другую. Так что пошла я по лисьим следам. Вот тогда-то я и нашла вас троих. Нету смысла сидеть на своих хвостах в лесу, когда эти все бродят по округе. Вы подождете тут со старой Мамзи, пока горизонт не очистится, а?

Гурчен выглядела обеспокоенной:

– А что будет с Акстелем, мэм?

Водяная полевка взялась вытаскивать еду из глиняной духовки позади своего очага:

– Ежели этот Акстель воин, как вы говорите, то он, должно быть, хорошо умеет о себе позаботиться. Я отыщу его для вас, когда тут все утихнет. Ну-ка вот, пробовали ли вы когда-нибудь каштаново-черничный флан? По отличному старому рецепту, что я получила от моего доброго дядюшки Шейма, а он был одним из лучших в мире поваров, да-да!

Флан был неимоверно вкусный, но довольно горячий.

Флиб, казалось, не хотела ни еды, ни питья. Мамзи села перед ней, вглядываясь в пустые глаза землеройки:

– Гм-м, и вы говорите, она землеройка - бьюсь об заклад, одна из этих, из Гуосима. Я провела с ними несколько сезонов в пору юности. Таки да, отличной они были компанией, эти зверьки. Может, мне удастся выдернуть Флиб из ее настроения. Попробуем старую колыбельную Гуосима. Подай-ка мне вон ту виолину, юный Гафф!

Гаффи передал Мамзи инструмент. Это была крохотная трехструнная скрипочка, на которой она играла смычком из высушенного стебля водяной фиалки. У водяной полевки был такой приятный, успокаивающий голос, что Гаффи провалился в сон на покрытом мхом уступе.

Гурчен из вежливости не стала спать, хотя веки Флиб начали закрываться. когда Мамзи запела колыбельную Гуосима: