Арсиноя усмехнулась, и боль искрой рванулась в сторону лица. Билли наклонился вперёд, когда она схватилась за щёку,

но ничего не мог сделать. К тому же, смешил её ещё больше.

– Они никогда не говорили о том, что я бездарна, - сказала

Арсиноя. – Ну, не тогда… Никого не клеймили так.

– А как узнали?

– Королева знает, когда рожает, - сказала Арсиноя. – А потом оставляет нас на акушерку. И когда мы становимся достаточно взрослыми, на нас претендуют семьи. И у меня это была Джулс.

Единственное, что меня не пугало. Она пришла, держа одной рукой тётю Караф, а второй Мэтью.

– Ох, - Билли откинулся на спинку стула. – Тётя Караф и брат

Джозефа Мэтью. Как я понимаю, они друг друга очень любили.

– Да. Некоторые говорили, что она для него слишком серьёзна, что он слишком молод. Но я никогда не забуду его лицо, когда они её забрали.

Арсиноя закашлялась. Как смешно она смотрелась,

прикованная к постели, вся в бинтах, рассказывающая о потерянной любви.

– Ты прыгнула перед медведем из-за меня, - сказал он.

– А сначала ты сделал это для меня.

Он слегка улыбнулся.

– А потом Джулс убила его, - сказал он. – Я раньше думал, что она слишком сильна… Но нам повезло, что она там была.

– Да. В следующий раз я обязательно возьму её с собой.

– Ещё раз? Арсиноя, тебя чуть не убили!

– И если не попробовать ещё раз, то убьют точно.

Она закрыла глаза. Билли отвернулся.

– Королевы… Ты одна из них, - он покачал головой. – И это так странно во всех отношениях.

– Ты слышал, что королевы не люди… Потому, убивая друг друга, мы людей не убиваем, - она смотрела вниз. – Так они говорят. И я не знаю, правда ли это.

Правда или нет, неважно. Это путь острова. Время начала.

Белтейн наступает. Остров вновь начнёт двигаться – снаружи и к сердцу. Все Великие дома соберутся в долине Айнисфила.

– Вчера пришло письмо от отца, но я не открывал. Знаю, он говорит, надо встретить Мирабеллу, а я не хочу.

– Ты хочешь, чтобы я выиграла, - сказала Арсиноя. – И

женишься на мне.

Билли усмехнулся.

– Я не хочу на тебе жениться. В тебе нет ничего от примерной жены. Но я не хочу, чтобы ты умерла. Ты стала моим другом, Арсиноя.

Он взял её за руку и держал, и она удивилась, сколько это значило. Его слова были искренними, хотя он знал, что в конце концов вынужден будет пойти навстречу Мирабелле.

– Ты хочешь это увидеть? – она коснулась своего лица.

– Я что, маленький мальчик? Боюсь посмотреть?

– Тебе придётся, если я выиграю.

Она повернула голову и стянула бинты. Швы стягивали щёку, но не кровоточили.

Билли понадобилось время – и он всё увидел.

– Мне стоит лгать, что я видел что-то похуже? – спросил он, и она покачала головой. – О тебе есть стишок дома… Маленькие девочки поют, когда играют в верёвку.

Три королевы тьмы

Рождаются в лощине.

Тройняшек милых мы

Друзьями не увидим.

—

Три тёмные сестры,

Да справедливость судит…

И две поглощены,

И королева будет!

– А ещё вас там называют ведьмами. Так отец говорит.

Монстры. Звери. Но ты не монстр.

– Нет, - тихо промолвила она. – И остальные тоже. Но это не меняет того, что надо сделать. – Она мягко сжала его руку. –

Вернись к Сандринам, младший. Вернись и прочти письмо.

Индрид-Даун

Пьетр Ренард никогда не бывал внутри Волроя, но всегда об этом мечтал. Ещё с детства, после рассказов отца. В залах ничто не издаст ни звука, говорил он. Волрой бросает вызов красоте, ведь есть слишком много важного внутри, чтобы возиться с гобеленами. И зал, где Совет проводит заседания,

обладает только чёрными гладкими стенами и скульптурой,

показывая цветы натуралистов, пожары элементалей, яды отравителей и бойню войны. Он рисовал часть отравителей углём на белой бумаге для Пьетра, гадючье гнездо на ложе из лепестков олеандра.