Алексей открыл рот. И закрыл его. Трудно выбирать, когда ты в полушаге от цели... Если бы я дописывал свое лучшее полотно, согласился бы я на год отложить краски?

– Нет у тебя никакого выбора, - почти весело сказал Виктор.
– Этот наш разговор сейчас передается во все новостные агентства через три спутника. И еще на пару сотен адресов. С моим предисловием.

Анжела присвистнула.

– Все, Лешка. Медобследование и новые опекуны тебе гарантированы.

Я поднял взгляд на экран. Алексей улыбался. Кажется, с облегчением. Сейчас он выглядел не старше десяти.

– Спасибо, папа.

Экран мигнул, и изображение исчезло. Вроде бы полчаса еще не истекли...

– Неважно.
– Виктор выщелкнул патрон, бросил обойму в угол. Разряженный пистолет он оставил на столе.
– Дело сделано. Выходите.

– А взрывчатка?
– с дрожью в голосе спросила Лена.

– Муляж.
– Виктор нажал кнопку, и огоньки на стене погасли.
– Неужели я похож на идиота? Выходите, быстро. Еще штурма тут не хватало...

Я не помнил, как мы очутились на лестнице. Кажется, я поддерживал под локоть Анжелу, а Сашка бежал впереди. У лифтов нас встретили ребята в полной боевой выкладке. Следующие десять минут я видел перед собой только лестничные пролеты, пока у старшего группы не загнусавила рация. После этого мы пересели в лифт.

– А ведь я так и не обернулся, - сказал я, когда двери лифта разъехались на первом этаже.

– Я обернулась, - сказала Лена.
– Он стоял у окна. И гладил пальцами стекло.

– Сашка!!

От поста милиции к нам бежала Светлана.

– Ваша дочь на улице, с ней врач, - скороговоркой бросила она Артуру.
– Сашка, ты цел?

– Ага.
– Саша закрутил головой, выискивая кого-то.
– А родители где? Они меня дождались?

Ах, да, его же собирались усыновить...

– Саш, тут такое дело.
– Светлана перевела дыхание.
– Пойдем, поговорим. Тебе нужно отдохнуть, подумать...

– Да не надо мне думать! Они сейчас где?

– Потом.
– Девушка отвела взгляд.
– Идем, тебя нужно врачу показать... идем.

Я открыл было рот, но Светлана, опасливо покосившись на меня, уже уводила мальчика по коридору. Он тормошил и теребил ее, но, кажется, уже начал понимать.

Все хорошо, что хорошо кончается...

Нет. Не все.

– Да уж, - проговорила Анжела, провожая их взглядом.
– Я попробую ускользнуть. Не выдавайте меня хотя бы полчаса, а?

– Как вы думаете, что будет с Виктором?
– окликнул я ее.

Она обернулась.

– Лет двадцать дадут, - задумчиво сказала она.
– А лет через шесть дадут условно-досрочное. Отец чемпиона все-таки, не хухры-мухры. Знаете, Родион, вы, наверное, еще увидите своего ребенка.

Я поднял брови.

– Вы так думаете?

– Мне так кажется, - улыбнулась она. И помрачнела.
– Я, наверное, сюда не вернусь. Страшно. Но вы мне не верьте.

– Я верю. Прощайте.

Анжела кивнула. И быстро зашагала к желто-полосатому ограждению, откуда раздавались женские голоса.

– Да как у тебя язык повернулся про родную сестру такое сказать!

– Кто бы говорил, "мамочка"!

– Таня, Лена, хватит!
– вдруг рявкнул мужской голос.

Я чуть не подскочил. Наверное, случись это наверху, подскочил бы и Виктор.

– Лена, иди к сестре, - уже тише приказал Артур.
– Успокойся. Я поговорю с мамой.

– Что, как в прошлый раз?

– Нет. Ты наша дочь, и мы тебя любим. Иди к сестре.

– Артур, - непонимающе начала его жена.
– Что ты себе...

Артур внезапно обнял ее. Она замерла, как вкопанная, потом нерешительно заглянула ему в лицо - и заплакала.

В ухе зашуршала пуговка.

"И, как докладывают наши доблестные органы, в Шереметьево только что взяли двух китайских террористов-стоматологов! Да, кариес - дело такое. Лично я больше к дантисту ни ногой! Дождусь следующего Родительского дня, усыновлю близнецов, и буду с ними грызть морковку. Да-да, и вам советую! Может быть, прошлое и не вернуть, но здоровые зубы - очень даже. С вами ди-джей Гильотен, а значит, ваши челюсти в надежных руках!"

Я выключил пуговку. Надо будет заехать в клинику и убрать наконец это счастье.

Жаль, пальто осталось наверху. А, в конце концов! Куплю новое. Давно пора.

На терминале у выхода по-прежнему сменяли друг друга детские фотографии. Кто из этих ребят отправится в семью, а кто так и останется у окна в ожидании? И неужели я никогда не узнаю...

Я замер.

С панели терминала на меня смотрело собственное лицо.

Возможно ли?..

Десять лет, а отказаться от ребенка теперь проще простого...